Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Как там насчет мистера Овидда и старухи? Ничего не слышно?

Майка застегнул две средние пуговицы пальто.

— Узнаете, когда она приедет. Мы с сестрами не Рут. Мы без труда найдем эту чертову каргу.

— Да, — тихо произнес Клакер Джек.

Но был ли он доволен или рассержен, понять было нельзя.

Позже тем же днем Майка проснулся от тяжелого сна в принадлежащем им закутке, вырезанном в лабиринте туннелей, отходящих от водопада, и снабженном прочной деревянной дверью. Возможно, раньше в этом помещении находились насосы и какие-то механизмы, но сейчас здесь стояли три маленькие кроватки, шкаф и сундук с немногочисленными пожитками.

Мальчик поднялся в кромешной темноте, достал кремень и на ощупь зажег свечу. Его ноги продолжали расти, и растоптанные башмаки с каждым днем жали все больше. На верхней губе проступила темная тень, которую никак не удавалось смыть. Но что с ним будет дальше, его волновало мало. Всю свою короткую жизнь он знал, что не доживет и до двадцати лет.

Свеча в блюдце разгорелась. Каморка была очень маленькой, и все эти скудные вещи в ней едва помещались. Но по сравнению с Водопадом это был настоящий роскошный дом. Облегчившись в горшок, Майка оделся, открыл сундук и осторожно достал сверток. Это было замотанное в ткань зеркало, гладкое и чистое. Отразив свет, оно еще больше озарило каморку. Прислонив зеркало к шкафу, Майка из тазика налил в чашку воды и посмотрел на свое отражение, видя в собственном лице черты умершей матери. Напоследок он достал маленькую деревянную шкатулку, которая хранилась у него, сколько он себя помнил. Внутри находилась его коллекция человеческих ушей, скрученных и темных, как сушеный инжир.

Дверь открылась. Пламя свечи дернулось. В чашке плеснулась вода. Это была Тимна, одна, в распахнутом пальто. Со светлых волос капало.

— Где Пруденс? — спросил Майка, прищурившись.

— Снаружи, — сплюнула Тимна, выглядевшая такой маленькой в мерцании свечи. — Она не любит приходить. По-моему, она тебе не доверяет.

— Я ее брат.

— И что?

— Я никогда вас не трону. Скажи ей.

— Скажи сам.

Майка захлопнул шкатулку с ушами. Может, и к лучшему, чтобы они его побаивались.

— Ты никогда не приходишь сюда без новостей. Что случилось?

— Они явились, — угрюмо ответила Тимна. — Эта однорукая карга и вор Клакера. Приехали.

14. Дом номер 23 по улице Никель-стрит-Уэст

И вот Кэролайн с Чарли и со всеми детьми доехали до Лондона.

Их никто не остановил. Ни костяная ведьма, ни изгнанники Клакера Джека. Кэролайн не могла поверить в свою удачу.

Она не возвращалась в город уже тридцать лет. Увидев его снова, она поняла почему. Тут было гораздо мрачнее, грязнее, многолюднее и шумнее, чем она помнила. В воздухе висела смесь угольной пыли и тумана, а над пабами, хоть и было еще рано, уже горели фонари. На пути к дому номер 23 по улице Никель-стрит-Уэст Чарли помогал ей ориентироваться в толчее повозок, фургонов, старомодных экипажей и раскачивающихся омнибусов, с которых, свесив ноги, на прохожих кричали кучеры. Они миновали медленно текущую бурую Темзу с пассажирскими паромами, проплывающими между пришвартованными баржами, светящимися, как маленькие красные угольки. От реки тянуло холодом. Проезжали мимо фонарных столбов и скамеек, на которых лежали бедняки. По улицам расхаживали и лоточники, криком зазывающие покупателей, и дамы в платьях по парижской моде, и только что сошедшие с кораблей матросы в потрепанных куртках и с набитыми монетами карманами. Тряпичники катили свои набитые доверху тачки. Дворники — в основном дети с грязными лицами — размахивали метлами, насмешливо крича проезжающим мимо кебам. Кэролайн считала Эдинбург вполне современным городом, но сейчас, наблюдая всю эту лондонскую толпу на бесконечной череде улиц, квартал за кварталом, понимала, что нет в мире более настоящего города, чем Лондон. Это и был большой мир.

А потом Чарли направил старую повозку с деревянной крышей прочь от Темзы и моста Блэкфрайерс, пробираясь сквозь поток транспорта, и остановил лошадей на огороженной столбиками пешеходной дорожке у закрытых железных ворот. Кэролайн подняла глаза. Над ними возвышался черный на фоне вечернего неба дом с проржавевшими металлическими прутьями на окнах, с расшатавшейся местами на крыше черепицей, с облупленной краской на столбах и с засаленными и покрытыми копотью кирпичами.

— Вас тоже сюда когда-то привезли? — спросил Чарли, по-своему истолковав ее задумчивое выражение.

— Я была здесь не в детстве, — ответила она. — В те времена так было не принято. Я приехала сюда позже, с моим добрым мистером Фиком. Тогда все было совсем по-другому.

Но она знала, что в доме номер 23 по Никель-стрит-Уэст, принадлежавшем институту более века, Маргарет Харрогейт на протяжении многих лет занималась исследованиями силы и природы талантов, иногда подвергая детей серьезным мучениям. Некоторым из ее подопечных до сих пор снились дурные сны, в которых фигурировала старая женщина, затянутая в черное, с затуманенным лицом, похожая на ведьму из страшной сказки.

Чарли спрыгнул на землю и принялся колдовать над ржавыми воротами, пока они не задрожали и не сдвинулись внутрь. Затем он снова поднялся на место кучера.

— А я вот ненавижу это место, — пробормотал он.

Скрипя всем корпусом, фургон вкатился внутрь.

Двор казался незнакомым. Булыжники во многих местах расшатались. С одного края располагалась крытая стоянка для карет в старомодном континентальном стиле. Кэролайн осталась с лошадью, наблюдая за тем, как Чарли разбивает окно и пролезает внутрь, оставляя на стекле следы крови. К тому моменту, как он открыл входную дверь, костяшки его пальцев уже зажили.

Кэролайн повертела его руку, внимательно разглядывая ее при плохом освещении, вытирая пятна крови и ища порезы.

— Ну что, полностью восстановился? — тихо спросила она. — Я имею в виду твой талант?

Чарли серьезно кивнул.

— Теперь такой же, как и раньше?

— Нет… другой. Может, даже сильнее. Но какой-то не мой. Я ощущаю в себе пыль, которая сама делает свою работу. Это как если бы… как если бы во рту у вас сам собой шевелился язык, — ответил юноша, слегка вздрогнув.

В его голосе ощущалась нарастающая паника, и Кэролайн отвернулась, чтобы помочь ему сдержаться. Она даже не знала, что и думать.

— Лучше доставить детей в дом, — предложила она.

Они перенесли всех искаженных глификов, даже Дейрдре, потяжелевшую как мокрое бревно. В гостиной Кэролайн нашла старую тачку, которую переделали в подобие кресла-каталки, и на ней не без труда они вкатили Дейрдре в дом.

Туловище бедной девочки уплотнилось и скрючилось. На плечах трепетали бледные ветви, усыпанные серебристыми листьями. Кора была мягкой на ощупь и белой, как слишком долго пролежавшая