С этой вершины видно мой дом - Eaterina

отцом. Браслеты императрица надела сама, осторожно касаясь кончиками пальцев блестящих камней. Когда-то девчонкой ей очень нравилось смотреть на маму в этих украшениях, и мама казалась самой красивой на свете. А сейчас она и сама носит драгоценности, созданные для одной из первых императриц Манзокеи, и прилагает неимоверные усилия, чтобы под их тяжестью держать голову высоко.

Выбивались из общего образа только три тяжёлых кольца, которые хоть магически и уменьшились, оказавшись на пальцах императрицы, всё равно оставались слишком массивными для её тонких рук. Первое – императорская печать, древний артефакт, хранящий в себе частицу крови первого императора. Ещё два – более «молодые» артефакты, один защитный, а второй предупреждающий о наличии в еде и напитках ядов. Сколько Тевера себя помнила, отец всегда носил именно эти три перстня, значит, и ей следовало поступить так, чтобы продемонстрировать послам, что она действительно правительница, а не простая кукла в короне.

В дверь коротко стукнули, показалась зачёсанная голова господина Гилрама.

- Пора, ваше величество, - тихо проговорил он. – Малый тронный зал готов, все собрались. Послы ожидают приглашения.

- Наргид? – коротко спросила императрица.

- Сожалею.

Тевера молча расправила плечи и повелительным жестом протянула руку секретарю. Ей было всё равно, кто станет сопровождать её до тронного зала. Главное, что на троне она будет одна. В который раз одна – без поддержки, без надежды на то, что можно ещё что-то исправить. Она, её секретарь – и инквизитор, о котором Тевера почти забыла, но который не отставал от неё ни на шаг.

Хотелось оправдать Наргида – вдруг с ним что-то случилось, вдруг он занят чем-то важным. Но брат знал, насколько она боялась встречать посольство, и, по крайней мере, мог бы предупредить о том, что не появится. На мгновение девушке показалось, что она вернулась на полгода в прошлое, когда разом осталась одна пред ликом огромной империи. Тупая боль сжала сердце, но тут же отступила.

Нет! Она больше не глупая принцесса, едва вышедшая из детского возраста. Она – императрица, её величество Тевера Манская. И она заставит считаться с собой не только патриарха Тсинара, но и послов из эмирата.

Плечи сами собой расправились, подбородок приподнялся ещё выше. Плавной походкой императрица прошествовала по коридорам, вошла в малый тронный зал и, величаво кивнув придворным, опустилась на сиденье трона. С одной стороны от неё замер секретарь, с другой – инквизитор. И если секретарь привычно закопался в бумаги, то Тевера кожей ощущала взгляды, которые бросал на неё служитель Нерождённого. И больше в них было недоумения, уважения или восхищения, она не могла понять.

Строго в назначенное время двустворчатые двери вновь распахнулись. В зал вошли представители эмирата. Женщины тут же спрятали лица за веерами, чтобы обсудить гостей, мужчины просто внимательно присматривались.

Тевера различила лишь заросшие чёрными бородами лица, сливающиеся в одно общее на всех лицо, с немного крючковатыми носами, пестроту длиннополых одеяний и блеск драгоценных камней на головных уборах.

Пройдя положенное количество шагов, посольство остановилось, поклонилось императрице и двинулось дальше, до очередного поклона. Для того, чтобы приблизиться к трону, гостям пришлось выполнить три поклона. Должен был быть и ещё один – как знак уважения к императорской власти, но мужчины замерли, с явным недоумением рассматривая девицу с императорскими регалиями.

- О, сиятельная госпожа, - с явным акцентом заговорил на имперском один из эмиратцев, имя которого быстро шепнул на ухо императрице секретарь, - красота твоя услаждает наш взор. И мы счастливы лицезреть тебя, ибо нет большего почтения гостю, чем представить ему свою самую большую драгоценность. Но где же государь император, с которым нам вести дела?

Льстивые восхваления очень плавно сменились жёстким прямым вопросом. Впрочем, в лесть Тевера и не поверила.

- Мы рады приветствовать наших друзей с востока, - зазубренной фразой на чужом языке ответила императрица и продолжила на имперском: - Неужели дурная весть о гибели нашего отца и императора не донеслась до эмиратов? Отныне империей правим мы, законная наследница древней крови императоров.

- Боги создали женщину, дабы услаждать свой взор, а мужчину, чтобы тот обеспечивал ей уют и довольство. Нам отрадно видеть, что сиятельная госпожа наделена сверх меры всяческими достоинствами, но мужские дела должны решать мужчины.

Эта фраза уже была на рани допустимого. Послы практически прямым текстом заявили, что так и не признали её титула, продолжали настаивать на своём и, чего доброго, могли и вовсе вернуться восвояси, заявив, что им не оказали должного уважения. Тевера едва слышно скрипнула зубами, но ответила всё же спокойно и с должным уважением:

- Ваш путь был долог и труден. Уверена, вы предпочтёте отдых пустому спору. А завтра утром можно будет обсудить интересующие нас вопросы.

- Мудрость сиятельной госпожи не знает границ, ибо в столь юном возрасте ты являешь добродетель, коей многие не достигают и в преклонные года.

С подобными словоблудиями посол вручил секретарю Теверы свои верительные грамоты, ещё раз выразил восхищение красотой и кротостью девушки и величественно позволил сопроводить всю делегацию в отведённые ей покои.

Императрица продолжала благостно улыбаться, пока последний из придворных не покинул тронного зала. Только после этого он позволила себе со злостью ударить руками по подлокотникам и что-то неразборчиво прошипеть под нос. Инквизитор подался было ближе, чтобы прислушаться, ног тут же смущённо отодвинулся – Тевера просто ругалась, что никак нельзя было принять за заклинание.

- Ваше величество! – укоризненно воскликнул секретарь. – Не стоит так переживать из-за кучки шовинистов.

- Если бы дело было только в них, господин Гилрам! Если такие мысли бродят по одному из эмиратов, другие думают точно также. Вы же знаете, что провозгласил один эмир, то поддерживают и другие.

- Да, очень похоже на устройство империи, только эмираты более самостоятельны, чем наши герцогства.

- Тем они и опасны, - императрица всё же взяла себя в руки и начала рассуждать здраво. – Восток – мощная военная сила, а старые герцоги затаили на меня обиду, я чувствую это. Если мы не поладим с послами и эмираты развяжут боевые действия, нам не поздоровится.

- А поладим мы с ними только в том случае, если переговоры будет вести мужчина, близкий к трону, - поддержал господин Гилрам.

- Для этого мне рядом нужен брат. Или жених. Но обоих словно тролли унесли.

В зале повисла тяжёлая тишина. Наконец, секретарь нарушил молчание:

- Ваше величество, вам нужно отдохнуть и прийти в себя. Я изучу верительные грамоты и