С этой вершины видно мой дом - Eaterina

Это не получалось. Мысли то и дело возвращались то к брату, то к жениху, то к наставнику. Дежурная улыбка с трудом удерживалась на лице, хотя и отпугивала тех, кто не привык видеть ледяной холод усталости в глазах её величества.

Члены посольства спокойно перемещались по залу, заговаривая с советниками, которые все присутствовали в зале. Тевера помнила, как ещё мама на вопрос – ради чего она ходит на эти скучные приёмы? – отвечала: во время таких мероприятий порой решаются дела гораздо более важные, чем во время официальных аудиенций. Императрица радовалась, что догадалась отдать приказ главе тайной службы приставить к каждому восточному гостю шпиона. Уж если эти черноглазые хитрецы, увешанные драгоценностями похлеще любой светской красавицы, и затеют что-то дурное, это не останется незамеченным. Она же терпит рядом с собой надзирателя от инквизиции, потерпят и они.

Время текло густой патокой, заставляя считать секунды до момента, когда уход императрицы не будет считаться побегом. Впрочем, так всегда – чем больше жаждешь завершения неприятного события, тем дольше оно тянется. Но, наконец, положенное по этикету время присутствия вышло, и Тевера, не медля больше, поднялась с трона, в нескольких словах попрощалась с присутствующими и покинула зал. Тайная стража точно не пропустит ничего важного, а у неё уже не осталось сил изображать из себя великую правительницу. Фрейлины разноцветной стайкой устремились вслед за госпожой. Но в покоях императрица приказал им оставить её одну.

Стоило горничной помочь Тевере переодеться и скрыться за дверью, как девушка упала на подушки и глухо зарыдала. Этот день вымотал её не меньше, чем предыдущий. Противостояние с собственным советом и с послами, тягостное ощущение чужого взгляда в спину и одиночество давили со страшной силой. Она чувствовала себя так, словно вернулась в те дни, когда только узнала страшное известие о гибели её семьи. И не было тех месяцев, которые вселили уверенность, что юной императрице по силам справиться с выпавшими на её долю испытаниями. Одиночество было страшнее всего, но изменить это было не в её силах, как она ни старалась.

- Где же вы?! Где же вы все, когда так мне нужны?! – глухо, сквозь зубы выдавила Тевера.

Хотелось закричать, доверить эти слова вольному ветру, чтобы они как можно быстрее дошли до тех. кого не хватало императрице. Вот только вокруг были те, кто ждал хоть малейшего проявления её слабости, чтобы столкнуть с трона, и Тевера осмеливалась доверить своё горе лишь подушке.

Утром Лавиша, поджимая губы, пыталась запудрить синяки от недосыпа под глазами императрицы. Получалось плохо, поэтому горничная была недовольна своей работой.

- Ничего, блеск драгоценностей короны затмит непривлекательность моего лица, - сумела пошутить Тевера.

- Глупости! – горничная даже топнула ногой от негодования. – Вы очень красивая. Юные девушки не могут быть некрасивыми! Вот только вся эта политика…

- Ты права, - Тевера оценила свой вид в зеркале и, удовлетворённо кивнув. Приказала: - Неси чёрное платье.

- Но ваше величество! На востоке любят яркие ткани.

- А я сватов от послов и не жду, - императрица слабо улыбнулась. – Ты ведь всё понимаешь. Против меня и советы, и жрецы, и даже, кажется, сама судьба. Так что считай, у меня траур по утраченным надеждам.

Лавиша покачала головой, но требование госпожи выполнила. Правда, она отыскала самое нарядное чёрное платье. И пусть было раннее утро и открытые плечи сейчас были неуместны, этот недостаток легко скрылся под ажурной шалью. Зато ткань юбки переливалась всеми цветами радуги, оттенёнными глубиной черного цвета. Фрейлины, покорно ждавшие у дверей будуара, мгновенно разразились восторженными возгласами.

На выходе из покоев императрицу ожидал очередной инквизитор. На сей раз это был совсем молодой парень с непреклонным выражением лица. Но стоило ему увидеть Теверу, как щёки паренька залило краской – кажется, смелость наряда смутила неопытного служителя Нерождённого.

Возле трапезной залы появления императрицы ожидали несколько придворных. Самые ловкие из них сумели протиснуться сквозь плотное кольцо фрейлин и запечатлеть поцелуй на руке императрицы. К подобным выходкам Тевера уже привыкла. Неприятно было только фальшивое восхищение, больше уместное женщинам, нежели мужчинам. Лишь привычка скрывать свои чувства позволила не поморщиться при виде того, как придворные кавалеры разливаются соловьями, неся откровенную чушь.

За завтраком покоя тоже не было. То один, то другой придворный подходил к ней, но если раньше такое позволяли себе только советники, то сегодня не иссякал поток обычных пустозвонов. Они несли на тарелках и подносах кусочки фруктов, морских гадов или бокалы с соком, предлагали разные блюда и неизменно при этом старались хоть пальцем коснуться руки или прикрытого невесомой шалью плеча.

Тевера удерживала на лице ровную полу-улыбку, но с каждым новым желающим услужить ей испытывала всё большую злость. В итоге так толком и не позавтракав, императрица сбежала в рабочий кабинет.

Конечно, утреннее сумасшествие можно было бы списать на чудесное платье, но Тевера не питала иллюзий относительно повальной влюблённости в саму себя. Вчера слишком многие слышали высказывания посла эмиратцев о том, что в отсутствие жениха императрица должна была бы уже выбрать себе другого. Вот сегодня с утра у всех, видимо, мозги съехали набекрень, и кавалеры принялись обихаживать неприступную девушку. Или же получили указание от собственных родичей, желавших взобраться повыше по иерархической лестнице.

Господин Гилрам уже занимался документами. Бросив один-единственный взгляд на императрицу, он словно всё понял, но промолчал, только насмешливо хмыкнул.

- Молчите, господин Гилрам, - приказала Тевера, которой показалось, что секретарь желает высказаться. – Посол оказал мне троллью услугу, заявив вчера, что ему для переговоров требуется император.

- При всём уважении, ваше величество, но они правы. Империи нужны и императрица, и император.

- Знаю. – Тевера встряхнула головой, точно прогоняла дурные мысли. – Давай-ка лучше работать.

Но работа тоже не удалась.

Тевера просто почувствовала на груди странный жар, потом мир вокруг словно стал гораздо прозрачнее и понятнее. Замерев, она прислушалась к себе – вдруг, кому-то хватило ума отравить её или подлить приворотного зелья. Но со здоровьем всё было в порядке – нагрелся амулет, к которому она настолько привыкла, что уже не замечала. А почему это могло произойти? Можно было назвать несколько причин, но в голову приходила только одна – во время обряда амулет поглотил немало магии, и не только её, значит, мог давать подсказку, что ОН