Дочь севера. Исцеление дракона - Ирина Ардо

— Что-нибудь придумаю.

— Э, нет. Я тебя вытащила, я нашла корабль, я по доброте душевной согласилась задержаться и исцелить твою мать, а теперь ты решил скинуть меня, как како-то балласт?

Какое-то время мы молчали, глядя друг другу в глаза. Обоим было что сказать, но я не знала, насколько имею на это право. Ингвальд не мог заставить меня отсидеться в деревне, но и действовать за его спиной было бы недальновидно.

От дальнейшего выяснения отношений нас отвлекли крики и улюлюканье, эхом разносившиеся по деревне с площади. Выглянув из-за дома, я увидела костёр. Он пока не разгорелся полностью, но всё уже близилось к тому.

Ритуал и празднование скоро начнутся, а это значит, что нам пора.

— Идём. Обсудим осаду дворца позже, — подбежала к мужчине и потянула его обратно.

— Уверена, что мне стоит там находиться?

— Поверь, ты достоин этого как никто другой.

Похоже, кто-то уже успел дать ему понять, что его присутствие здесь нежелательно. Но ничего, этот «кто-то» переживёт. Пусть многие справедливо не доверяли чужакам, однако у них всё же не настолько тонкая душевная организация, чтобы не потерпеть один вечер.

Во всяком случае, так мне казалось до сегодняшнего дня.

Глава 22

Ингвальд

Селяне всё же сумели спрятать своё недовольство, пусть и не так хорошо, чтобы я не мог его заметить. Похоже, дочь их лидера изначально справлялась с этой задачей лучше, чем кто-либо другой. Любой из них раскололся бы перед докторшей в первый же день.

Решение уйти в одиночку пришло сегодня ночью. Ледяная госпожа и без того пережила то, чего ни одной женщине испытывать не следует. Чтобы так долго работать на Рози, нужно иметь стержень и определённый склад характера, этого не отнять, но этого мало. Понять и принять действия этой стервы невозможно, как ни старайся. А значит, рано или поздно это тебя сломает. И Далию тоже сломало. Не знаю, насколько сильно. Возможно, она и сама не знает.

Мне не было места в мире, где она выросла, это стало ясно сразу. Однако и ей тоже. Как истинная дочь своего отца, она любила это место, этих людей и испытывала нежную привязанность ко всему, что связано с её родом. Но я хорошо понимал этот взгляд. Не только он, но и каждый жест буквально кричали, что всё для Далии здесь чуждо. Она носила фамилию вождя, однако совершенно не понимала, куда себя деть в, казалось бы, знакомом с детства месте.

Все её чувства были знакомы и мне. Именно так я ощущал себя во дворце, пусть и рядом с родным отцом…

Но всё это не имело никакого значения, так как я хотел вернуться к Далии с трофеем — с этим посохом, за который она была готова умереть. А с остальным бы мы разобрались уже потом.

Был всего лишь один момент, который я не учёл: старшая дочь вождя готовится принять ношу своих предков. Это не способствует покладистости (если дело не касается отца) и желанию спрятаться за крепкими стенами или чьей-нибудь спиной.

И всё же подобное стоит обсуждать, когда рядом нет лишних ушей.

Пускай практически все находились на площади и уже вовсю веселились, нельзя исключать, что кто-то всё же решил уйти подальше от шума.

Я встал чуть поодаль от семьи Далии и молча наблюдал, пока моя Ледяная Госпожа горделиво усаживалась по правую руку от отца. Впервые в жизни мне доводилось видеть подобное отношение к дочерям. Обычно все старались беречь сыновей, как наследников, однако здесь всё было совершенно иначе. Савей не был исключением из правил. В деревне любой ребёнок считался сокровищем и подарком небес.

И здесь было совершенно нечему удивляться, если пораскинуть мозгами и посмотреть на ситуацию здраво. У Саарг'хаи осталось мало времени. Если они не выйдут из этого природного круга, их народ точно исчезнет. Наши книги и летописи, на данный момент лживые, вполне могут обернуться правдой, просто со слегка подправленными датами. Не хотелось бы, чтобы старая бумага превратилась в пророчество.

Каждый человек был ценен, что уж говорить о детях… Пожалуй, стоило брать с них пример. Однако не только в этом было очарование северного народа.

Смех и разговоры кончились, стоило некоторым достать инструменты. Далия обернулась и подозвала меня к себе.

Это было даже забавно.

В ней и раньше были заметны некоторые замашки принцессы, но дома они раскрылись в полной мере. Однако в этих жестах не было ни надменности, ни капризов. Только достоинство, присущее человеку, занимающему своё место по праву.

Было крайне занимательно наблюдать за этим.

Более того, мой зверь урчал и потягивался, расправляя крылья и с упоением наблюдая за своей парой. За смелой, статной, уверенной и неожиданно воздушной женщиной.

И это была ещё одна причина, по которой я хотел, чтобы она осталась здесь.

Оказавшись в деревне, Далия словно взлетела. Пускай не всё шло гладко и было видно, что её отличия с большинством жителей чересчур велики, но всё же казалось, будто с хрупких девичьих плеч рухнул огромный груз. При первой встрече я практически его не заметил и списал на Драгонхолд и его влияние, однако теперь это стало совершенно очевидно.

Я считал, что так и должно оставаться.

— Если хочешь, понять, какой Искальдра была до появления драконов на её землях, то слушай внимательно, — проговорила целительница, не отрывая взгляда от женщины с огромной флейтой.

— Я попробую.

Жаль только, что ничего особенного я так и не услышал. Мерные удары в бубен спустя время начали перекликаться со странным вибрирующим звуком.

Далия заметила моё замешательство и с укоризной покачала головой.

— Не ушами слушай, а здесь, — она приложила ладонь к груди и закрыла глаза.

Прикрыв глаза, я с удивлением отметил, что действительно слышится лучше. Постепенно удары стихли, и стал слышен лишь звук костра и размеренное дыхание сидевших вокруг него людей.

Тихое, почти невесомое. Казалось, будто воздух стал чище и легче, пока не заиграла та самая флейта.

В этот миг пропали все прочие звуки. Распахнув глаза, я с удивлением уставился на костёр и сидевшую возле него женщину. Она перебирала пальцами по инструменту, извлекая из него низкие, мягкие и протяжные звуки, похожие на стон, разносящийся по пустошам. Пролетая через нас и подхватываемая ветром, мелодия обволакивала холмы и горы, стремилась в небо.

Костёр разгорался всё сильнее, и стоило его пламени лизнуть верхушку дров, как снова застучал бубен,