Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

— Безликий Бай занял тоннель, который ведёт к выходу. Мимо него не пройти. Если считаете, что в вашем теперешнем состоянии способны одолеть его, — я вас не держу, можете идти, куда захотите. Пожалуйста.

Но всё-таки Фэн Синь и Му Цин, как и Се Лянь, были уроженцами государства Сяньлэ, и в их сердцах также осталась неизгладимая мрачная тень, связанная с Безликим Баем. Они бы ни за что на свете не захотели столкнуться с ним, если существовал иной путь. Фэн Синь, посмотрев наверх, спросил:

— Мы можем пробиться прямо сквозь потолок?

Хуа Чэн насмешливо ответил:

— Над нами снежная вершина. Хочешь опять попасть под лавину?

Жаль, что лопата Повелителя Земли осталась у Инь Юя на случай крайней необходимости, да и никто из них не умел ею пользоваться. Иначе они могли бы бесшумно прокопать ход и выбраться через него.

Фэн Синь возмутился:

— Тогда какого рожна мы сейчас куда-то бесцельно бредём?

Се Лянь ответил на это:

— Пока мы бесцельно бредём, он будет гнаться за нами. А значит, рано или поздно освободит тот путь, который ведёт наружу. И тогда кто-то сможет воспользоваться шансом и сбежать.

Му Цин, расслышав в его словах подоплёку, переспросил:

— Постой, «кто-то»? Хочешь сказать, мы разделимся? Одни будут отвлекать его, как приманка, а другие просто сбегут?

— Именно так! Необходимо оповестить Владыку о возрождении Безликого Бая. Когда выберетесь, найдите способ передать весть Верхним Небесам…

— Постой ещё раз! — перебил Му Цин. — Значит, ты уже решил, кто станет приманкой, а кто сбежит?

Се Лянь покачал головой со словами:

— Не я. Безликий Бай решил.

Му Цин всё понял и замолчал. И ведь правда: за кем будет погоня, решать не им. А если среди четверых и выбирать того, к кому Безликий Бай питает наибольший интерес, то это наверняка окажется Се Лянь!

Фэн Синь без раздумий выпалил:

— Я останусь с тобой, сразимся с ним.

Прежде, если случалось что-то серьёзное, Се Лянь отправлял Му Цина с известием, а Фэн Синь оставался рядом в качестве поддержки. Похоже, теперь обстоятельства вновь развивались в таком ключе, однако Се Лянь, посмотрев на Хуа Чэна, возразил:

— Благодарю! Но… в этом нет нужды. Со мной останется Сань Лан.

У Фэн Синя вырвалось:

— Как ты можешь оставить его? Он же…

Брови Хуа Чэна чуть дрогнули, нахмурившись, но Се Лянь поспешил ответить:

— Могу. Я ему верю.

Он говорил мягко, но при этом настолько убеждённо в своём решении, что Фэн Синь невольно застыл.

— Ваше Высочество.

Се Лянь хлопнул его по плечу.

— Уходите вместе. Гора Тунлу уже запечаталась, и мы даже не знаем, получится ли у вас покинуть её территории. К тому же, вам ведь нужно было отыскать… Лань Чан и её сына?

От напоминания лицо Фэн Синя сделалось пепельно-серым.

С узора на одном из наручей Хуа Чэна слетела призрачная бабочка.

— Следуйте за ней, — велел он.

Двое небожителей посмотрели на Хуа Чэна, потом на Се Ляня, и в конце концов Му Цин бросил лишь:

— Будьте осторожны, — затем сразу развернулся и направился за серебристой бабочкой, исчезнув в другом тоннеле. Спустя мгновение Фэн Синь последовал за ним.

Они разделились на этой развилке. Только Се Лянь успел посмотреть им вслед, как издали вновь донёсся грохот взрыва. Принц и Хуа Чэн переглянулись.

— Он идёт, — мрачно произнёс Хуа Чэн.

— Веди меня, — отозвался Се Лянь.

Существо в белых одеждах действительно нацелилось на Се Ляня. Хуа Чэн на всём пути их бегства выставлял заслоны из призрачных бабочек, чтобы между ними и преследователем всегда оставалось какое-то расстояние. В то же время малютки помогали наблюдать за происходящим в разных частях лабиринта. Каждый раз взрывы и писк призрачных бабочек заставляли Хуа Чэна помрачнеть. У Се Ляня тоже при этих звуках сердце обливалось кровью. Они то и дело сворачивали, петляя по тоннелям, и когда вновь оказались в каменном гроте, принц не удержался от замечания:

— Как же это… мы потеряли так много серебристых малюток.

О бабочках Хуа Чэна в мире ходила недобрая молва, но для Се Ляня они были всего лишь милыми и послушными маленькими духами. И сейчас, когда бабочки то и дело, рой за роем, жертвовали собой, только чтобы задержать врага хоть на мгновение, принц не мог не печалиться по ним. Но Хуа Чэн лишь холодно усмехнулся, взгляд его сделался будто способным пронзить каменную скалу, а голос — уверенным и сильным.

— Не волнуйся. Он убьёт одну, я создам ещё десяток. Как бы стремительно он ни наступал, я вовек не остановлюсь. Посмотрим, кто первый не вынесет битвы.

Его слова необъяснимо тронули сердце Се Ляня, и он про себя пробормотал: «…Плохи мои дела, совсем плохи».

Хуа Чэн вовсе не специально показал столь серьёзный настрой, это получилось само по себе, но принц почувствовал, что просто не может устоять перед его столь яростной и мятежной уверенностью.

Спустя ещё несколько мгновений Хуа Чэн замедлился, будто получил какое-то известие, и сказал Се Ляню:

— Мы его отвлекли. Те двое скоро смогут выбраться.

— Отлично! Теперь мы можем, не торопясь, придумать способ, как ему противостоять.

— Да. Срочность отпала. Мы оторвались от него на приличное расстояние, спрячемся здесь и как следует обдумаем ответные действия.

Но в тот же миг между ними вдруг воцарилась неловкая тишина. Эта неловкость вовсе не походила на ту, которая возникает, если кто-то опозорился. Её скорее можно назвать лёгким смущением.

До этого момента им приходилось бежать от жуткой твари, да и присутствие Фэн Синя и Му Цина несколько сглаживало ощущение неловкости. Ранее принц произнёс «поговорим позднее», но теперь, когда они оба смогли остановиться и передохнуть, настало это «позднее», и ни один не знал, о чём сейчас «поговорить».

Се Лянь тихо кашлянул и потёр пальцем щёку, однако сейчас любое действие казалось ему неподходящим. Он хотел было заговорить, но беспокоился, что скажет нечто неподобающее и его слова прозвучат глупо или же наигранно. Оставалось надеяться, что Хуа Чэн заговорит первым. Однако тот стоял с совершенно непроницаемым лицом, словно старательно обдумывал план противостояния врагу. Впрочем, трудно сказать, действительно ли его занимали именно эти мысли, поскольку заведённые за спину руки Хуа Чэна, казалось, слегка подрагивали.

Как раз в этот момент они проходили мимо одной из божественных статуй. Большая часть изваяний в пещере Десяти тысяч божеств в точности повторяла облик принца, но эта оказалась погрубее и размером меньше вполовину. Се Лянь походя стянул покров с головы статуи, его глаза тут же сверкнули.

— Сань Лан, это тоже