Вторая ошибка бога - Макс Мах

Щепетильный вопрос, пускать или нет?

«А что она, собственно, найдет в моей памяти? – задумалась вдруг Маргот. - Да, ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться! Это же другой мир, и мои тайны здесь ни для кого не имеют цены и значения».

Решив так, Маргот кивнула и попыталась «открыться», как она делала это во время медитации. Непростое дело, но и, не сказать, чтобы слишком сложное. Справилась, и сразу же выяснилось, что это именно то, чего добивалась от нее старая колдунья. Мгновение, другое, и та «вошла» в сознание Маргот или в ее подсознание, или в ее разум, или еще куда, но факт тот, что старуха дала ей почувствовать свое присутствие и сразу же начала формировать… Что? Умение, навык, знание того, как надо? Всего понемножку, но правда в том, что старуха «провела» ее по всей цепочке от Намерения к готовому Мыслеобразу, превращающемуся в Слово или Фразу. Маргот и сама не заметила, как научилась, вот только от начала обучения и до его окончания прошло, оказывается, полтора часа, и чувствовала она себя так, словно все это время сражалась и бегала, бегала и сражалась, и времени этого было куда больше, чем жалкие полтора часа. Выжатой она себя почувствовала. Насухо. Едва ли не до предела. Однако теперь, когда она знала и могла, начиналось самое трудное – переговоры.

Пойдем, девочка! – сказала ей старуха. – Поможешь своему вождю. Но прежде, милая, ответь мне, кто ты, воин или колдунья?

Я боевой маг, - ответила Маргот, но тут же поняла, что «базар надо фильтровать». Колдунья не знала такого понятия, как боевая магия. Поэтому и у Марго получилось, лишь что-то вроде «колдунья войны».

Любопытно, - кивнула старуха. – Идем!

Они вышли из шатра и отправились к павильону принцессы. Люди расступались перед ними, а старая колдунья не обращала на встречных и тени внимания. Шла, как сквозь пустоту, и другие люди покорно создавали перед ней это пустое пространство.

«Страх или сила авторитета?» – задумалась, было, Маргот, но отвлеклась, увидев Костю, выпивающего с воинами дроу. Как уж они там общались, не имея общего языка, бог весть, но они смеялись и даже, вроде бы, что-то пели.

«Умереть не встать! - покрутила она мысленно головой. – Алкаш алкаша видит издалека!»

Войдем в шатер, не раболепствуй, - неожиданно «сказала» ей старуха, даже не обернувшись к Маргот. – Ты, Мара дочь Альгаута, ровня ей. Выше своего вождя. У тебя столько же магии, сколько у них обоих вместе. И ты воин, а не мужняя жена.

Любопытный совет и, вероятно, неслучайный. Знать бы еще, в какую игру играет колдунья.

Спасибо, - ответила она старухе, присовокупив к «слову» образ поклона. – Вы знаете, как меня звать. А как вас звать, госпожа?

Сейчас услышишь!

И в самом деле, едва они вошли в павильон, какая-то девушка, - мажордом, глашатай, герольд, - объявила:

- Услышьте слышащие. Узрите зрящие. Перед вами Ленна Темная Луна из дома Коборел и колдунья войны Мара из дома Бор.

Удивительно, но факт, Маргот ее понимала, словно всегда знала язык темных эльфов, но удивило ее другое. Как эта дроу узнала все те подробности, которые сейчас озвучила? То, что сократила Борецких до Бор, а Марину до Мары – понятно. Другой язык, чужая культура, но она даже префикс поставила перед названием дома, означавший, что Маргот по минимуму княжна. Это как?

«Старуха из памяти вытащила и передала с помощью своей телепатии?»

Могло случиться и так. Однако времени на размышления Маргот просто не оставили. Они со старухой предстали перед принцессой Хиваррой, молодой и по-своему красивой женщиной, облаченной в расшитые серебром и золотом замшевые штаны и куртку и шелковую, расшитую синими узорами тунику. На ногах у нее были сафьяновые сапожки, на кованом серебряном поясе кинжал, а на голове серебряный обруч, украшенный крупными самоцветами. Про себя Маргот называла всех присутствующих людьми, потому что невозможно было все время напоминать себе, что это настоящие темные эльфы, дроу, а не люди, хотя стоило переключить внимание и сразу же становились видны детали: волосы, напоминающие цветом мех морского медведя, песца или, но реже, серебристо-черной лисы[12] и глаза цвета темного серебра. Маргот все это увидела, отметила и «отодвинула в сторону», не до того было.

Ленна, будь любезна, скажи принцессе, что я благодарю ее за эту встречу!

- Ваше высочество, - проскрипела старуха, «переводя» слова Маргот, - княгиня Мара приветствует вас от своего имени и от имени своего дома.

Маргот вежливо поклонилась, но сама в это время думала о том, что должен означать этот перевод. Помощь или издевка? И еще этот титул. Колдунья назвала ее «таннея», что означает «княгиня», но может также означать «принцесса». Могла назвать просто танной, этот титул тоже являлся княжеским, но рангом пониже. Титулы разные, но префикс один и тот же. Но, кажется, все остались довольны «ее словами», и принцесса, и ее окружение, и сама старуха. Наверное, поэтому переход к «делам нашим грешным» произошел скоро, но мягко, в позитивном ключе.

Сначала ее пригласили за стол, удивительно похожий на те столы, за которыми сиживала в походе Маргарет дочь Альгаута принцесса дома Дёглинг. Деревянные щиты-столешницы, уложенные на козлы, и наскоро сбитые из срубленных деревьев скамьи. Впрочем, наскоро не значит, плохо. Маргот обратила внимание на то, что напиленные «на скорую руку» доски тщательно выструганы и скреплены не железными, а деревянными нагелями[13]. А на самом столе были расставлены медные и серебряные блюда и большие керамические чаши и миски. На блюдах лежало печеное и жареное мясо, - оленина, кабанятина и дичь, - и большие ломти чего-то, напоминающего хлеб. В мисках и чашах неизвестные Маргот клубни, отдаленно напоминающие картофель и брюкву, и опять же незнакомые ей плоды. Клубни были или запечены, или сварены, плоды – возможно, яблоки и сливы, - поданы аля натюрель. А запивать все это