Мытарь 1 - Константин Градов

всё — то, что можно было рассказать, не нарушая процедуру. Три печати на расписках Дрена. Линейный рост сумм. Поездки управляющего в Гормвер четыре раза в год. Отсутствие казначейской печати. Заколоченный сарай с инвентарем. Погреб с вином. Записи Ворна.

Барон слушал. С каждым пунктом — бледнел чуть больше. Не от страха — от осознания. Масштаб. Пятнадцать лет. Не просто одна схема — система. Управляющий не крал из одного кармана — он крал из всех. Дрен — крупная линия. Завышенные закупки — средняя. Вино — мелкая. Спрятанный инвентарь — страховка.

— Пятнадцать лет, — произнёс барон. — Я ему доверял пятнадцать лет.

— Доверяли — потому что не проверяли. Это не вина — это урок.

— Урок, который стоил тысячу золотых.

— Урок, который стоил тысячу золотых, — согласился я. — Но имение — по-прежнему ваше. Долг — выплатите за шесть лет. Дрена — найдём. Если повезёт — вернёте часть денег.

— Если повезёт.

— Если найдём. И если у него что-то осталось. Мошенники обычно не откладывают на чёрный день.

Барон помолчал.

— Горст — родственник Дрена? — спросил он вдруг.

Я посмотрел на него. Он сам дошёл. Без подсказки.

— Мы не знаем наверняка. Инициалы на печатях — «Д.К.». Фамилия управляющего — Кейн. Одна буква разницы. Совпадение — или нет.

— Кейн, — повторил барон. — Горст Кейн. А «Д.К.» — кто? Дрен Кейн?

— Возможно. Или — другое имя, другой Кейн. Фамилия в провинции Горм не редкая.

— Но ты думаешь, что они связаны.

— Я думаю, что вероятность — высокая. Управляющий пришёл за год до появления Дрена. Уехал — когда я предъявил Акт. Дрен — тоже исчез. Два человека, связанные схемой, исчезают одновременно. Это — не совпадение.

Барон встал. Подошёл к окну. Стоял, смотрел во двор.

— У Горста есть дом в Гормвере, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знал. Он покупал его три года назад. На свои деньги — так он сказал. Я не спрашивал, откуда у управляющего деньги на дом в провинциальном центре.

— На какие деньги — мы можем предположить, — сказал я.

— На мои.

— На ваши.

Тишина. Барон стоял у окна. Я видел его спину — широкую, чуть ссутуленную. Спину человека, который нёс на себе имение, но не знал, что под ним — яма. Узнал — и устоял. Не сломался. Согнулся — но не сломался. Как Ворн. Другой масштаб, другие причины — но та же механика.

— Я поеду в Гормвер, — сказал я. — Скоро. Проверю казначейские записи. Найду след Дрена. Найду след Горста. Если они ещё в городе — будет проще. Если уехали — сложнее, но не невозможно.

Барон обернулся.

— Тебе нужны деньги на дорогу?

Я не ожидал. Барон — человек, у которого я только что забрал сто пятьдесят золотых имущества — предлагал деньги.

— Нет, — сказал я. — Контора покроет расходы из операционных средств. Но — спасибо.

— Возьми лошадь, — сказал барон. — Из моих. Ту, которая поспокойнее. Ворну — тоже. Лошади вернёте.

— Вы уверены?

— Ты едешь искать человека, который меня обворовывал пятнадцать лет. Лошадь — меньшее, что я могу дать.

Я смотрел на него. Месяц назад этот человек смеялся над словом «Мытарь». Две недели назад — пытался выгнать и арестовать. Неделю назад — подписал соглашение с каменным лицом. Вчера — наблюдал, как выводят его коров. Сегодня — давал лошадей.

Трансформация. Не мгновенная — поэтапная. От смеха к злости, от злости к пониманию, от понимания к принятию, от принятия к — чему? К сотрудничеству? Рано говорить. Но — к разумности.

Барон Эрдвин Тальс не был плохим человеком. Ленивым — да. Невнимательным — да. Безответственным — по факту, да. Но не плохим. Когда ему показали правду — он принял. Когда объяснили последствия — не стал прятаться. Когда забрали имущество — не мстил. Когда узнал про управляющего — не искал виноватых среди тех, кто рядом. Искал виноватого там, где он был — в Гормвере, на лошади, с чужими деньгами.

— Спасибо за лошадей, — сказал я.

Барон кивнул.

— И ещё, — добавил он.

— Да?

— Когда найдёшь Горста... — Он помедлил. — Нет, ничего. Найди. Остальное — потом.

Я понял. Он хотел сказать что-то резкое — «накажи», «верни деньги», «пусть ответит». Не сказал. Потому что — уже не тот барон, который приказывает не думая. Этот — думает. Медленно, непривычно. Но — думает.

Я вышел. Во дворе — Ворн. Ждал на скамейке у колодца. Блокнот на коленях.

— Как прошло? — спросил он.

— Барон дал лошадей. На Гормвер.

Ворн моргнул.

— Лошадей? Он... дал?

— Одолжил. Две. Тебе и мне.

— Он нас не ненавидит?

— Нет. Он ненавидит Горста.

Ворн подумал. Потом кивнул — медленно, как всегда, обрабатывая.

— Это... логично, — сказал он.

— Да.

— Горст его обворовывал. Мы — нашли. Мы — не враги. Горст — враг.

— Именно.

— Это простая логика.

— Для барона — нет. Для барона это — месяц осознания. Но он дошёл. Сам.

Ворн записал что-то в блокнот. Я не спрашивал — знал. «Барон предоставил лошадей. Отношение — изменилось. Дата, обстоятельства».

Мы сидели у колодца. Утреннее солнце. Двор имения — тише, чем месяц назад. Меньше людей, меньше шума. Но — чище. Сарай открыт, инвентарь вывезен, двор подмели. Кто-то — один из оставшихся слуг — начал заделывать трещину в стене ограды. Без приказа. Просто — заделывал.

Когда убираешь лишних людей — иногда оказывается, что нужные люди были всегда. Просто их не видели за толпой.

— Ворн, — сказал я.

— Да?

— Готовьте документы на Гормвер. Список вопросов к казначейству. Копии расписок Дрена. Копию мирового соглашения — как подтверждение наших полномочий. И — новый блокнот.

— Уже купил, — ответил Ворн. — Вчера. На последний медный.

Последний медный. Контора по вопросам фискального учёта тратила последний медный на блокнот. Не на еду, не на свечи — на блокнот. Потому что документы — важнее.

— А Лент? — спросил Ворн. — Он знает, что мы едем?

— Скажу сегодня. Ему нужно знать — он депозитарий, он держит наши документы, он — единственный контакт Конторы в Тальсе, пока нас нет.

— Я подготовлю доверенность, — сказал Ворн. — На