Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И как назло в этот самый миг защитные поля, накрывавшие трибуны, загудели и завибрировали, точно туго натянутая струна! Вспыхнули, замерцали голубоватым сиянием. Казалось, они вот-вот не выдержат напряжения и лопнут к чертовой бабушке!

Крики ужаса, вопли и плач! Кое-кто из особо впечатлительных зрителей уже попадали в обморок! А служба безопасности металась меж рядов, безуспешно пытаясь навести порядок!..

…Его Величество Александр V привстал со своего сидения, пристально всматриваясь в буйство стихии на арене. Вокруг его фигуры слабо пульсировало золотое сияние — явный признак того, что Государь готов в любой момент вмешаться.

Пурпурная мантия трепетала на ветру, точно знамя. Камзол, расшитый драгоценными камнями, переливался в отблеске прожекторов. Но Император этого даже не замечал. Полностью сосредоточен на созерцании битвы!

Как только Государь пробудил свою силу, вокруг него начало происходить нечто странное. Разнообразные мелкие предметы — подставки для ног, блокноты, бокалы вина — взлетели и зависли в воздухе, будто гравитация внезапно отключилась!

Остальное высшее общество тоже застыло, раскрыв рты! В Императорской ложе творилось сущее безобразие! Пребывание рядом с разгневанным монархом было чревато… чем угодно!

Сэр Уильям Мэлори, посол Британии, нервно теребил свой галстук. С шокированным видом уставился на кувыркающийся перед лицом бокал, силясь что-то понять.

— Небеса всемогущие! — выдохнул он, — Что за чертовщина тут творится? Ваше Величество, вы в порядке?

Герр Штефан фон Лихтенштейн побледнел и вжался в кресло. Нервно сглотнул и просипел:

— Вот это мощь! Вот это я понимаю — царственный гнев! Неудивительно, что Российская Империя никого не боится с таким-то правителем!

— Русский Государь явно не в духе, — философски изрек господин Юйчэн. И со значением поправил съехавшую набок мандаринскую шапочку.

Горовой, мрачный как грозовая туча, сорвал с пояса переговорное устройство. Рявкнул что было мочи:

— Алло, центр управления? Какого дьявола творится с защитными полями? Еще секунда, и они к чертям собачьим сдохнут!

В ответ донеслось невнятное бормотание и треск помех. Наконец, сквозь шум пробился-таки сбивчивый голос:

— Г-господин генерал-губернатор, с-система испытывает беспрецедентную нагрузку! М-мы уже задействовали резервные генераторы духовной силы, господин! Поле вот-вот стабилизируется, продержится! Даем все, что можем!

Горовой выругался, с силой приложил многострадальной рацией по подлокотнику кресла. Заорал так, что у бедняг-техников наверняка уши заложило:

— Живо!!! Шевелитесь, чтоб вас! Если не стабилизируете барьер через тридцать секунд — всех в бараний рог согну! Работайте, идиоты!

— Е-есть, господин генерал-губернатор! С-сей момент исправляемся!

А на трибунах тем временем разгорелась нешуточная драма. Кристина Валерьевна подскочила со своего места, заламывая руки и выкрикивая:

— Господи, Настенька, Костенька!!! Держитесь, родные!!! Умоляю, только не пострадайте!

Мелинта, непривычно серьезная и напряженная, обняла бедную женщину за плечи всеми четырьмя руками, пытаясь успокоить. Но куда там! Кристина только горестно всхлипывала, хватаясь за сердце.

Примерно сотня мирмеций, занимавших ряды позади Кристины и Мелинты, тоже дружно охали и стенали. Болели за свое семейство — аж до мурашек!

— Не-е-ет, только не папочка! — голосила Белладонна, младшая из моих дочурок, — Как же мы без него⁈ Погибнет — нам хана-а-а!..

— Молчи, дуреха! — шикнула на нее Грибника, девица посуровее. И больно пихнула локтем в бок, — Не накликай, дура! Выкарабкается папуля, куда он денется!

Ее слова потонули в громогласных стенаниях и плаче.

— Девчонки, вы в порядке? — спросил я, прокашлявшись. Воздух переполняли снежинки и крупицы льда, норовящие заскочить в рот и нос.

— А… ага, — выдохнула Настя, стоявшая за моей спиной.

Обернувшись, я их всех пересчитал. Настя, Эмми, Сахаринка и доппель Светки. Все с напуганными моськами, с широко распахнутыми глазами, с волосами дыбом. Но целые! Даже их одежда, кажется, не особо пострадала.

Я улыбнулся. Значит, я все сделал правильно… Мы стояли на том же самом месте, на каком нас накрыл взрыв магии льда. Целые и невредимые, не сдвинулись даже на миллиметр.

— Папуль… что ты сделал? — в шоке произнесла Сахаринка, — Это ведь ты что-то сделал? С нас даже волоска не упало…

— Ага… — пробормотала Эмми, ощупывая себя, — Я уж думала всё, нас щас на другой материк к чертям снесет… Тётя Ася жахнула так жахнула…

Я не ответил. Метался взглядом по арене, пытаясь хоть что-то разглядеть в плотной снежной круговерти. Да только без толку всё — ни зги не видно!

— Тьма и преисподняя, где же Айс? — бормотал как заведенный, до рези в глазах всматриваясь в туманную пелену, — И княжна куда запропастилась? Ведь не могло же их… того… в капусту…

Мысль о том, что девицы могли погибнуть столь бесславно, леденила сердце. Да не, бред! Они обе очень сильные! По моим расчетам, все должно быть ок!

Даже Светке я не желал гибели, хоть она была той еще занозой высокомерной…

И тут, словно в ответ на мои переживания, туман начал понемногу рассеиваться. Медленно, неохотно, но все же с каждым мгновением он истончался, словно шагреневая кожа! Проступали покрытые льдом плиты арены, покореженные магические прожекторы вокруг площадки. И вскоре я смог различить сквозь снежную пелену хрупкую фигурку Айсштиль.

Странно, но подруга застыла неподвижно, будто изваяние. И… одна? А где же вторая дуэлянтка? Куда подевалась княжна Соколова?

Сердце тревожно сжалось. Ох, не нравится мне все это!

— Айс? — окликнул я богиню. Тишина. Даже не шелохнулась, только ветер трепал белоснежные волосы!

Медленно, осторожно ступая, я двинулся к подруге. С замиранием сердца вглядывался в ее лицо, гадая — что стряслось? Почему застыла как громом пораженная?

Но стоило подойти поближе, как меня