Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

И вот эта мысль, что жить отныне предстояло среди преступников и отщепенцев, пугала Энни посильнее, чем грозящее ей длительное путешествие по морю, разные там дикие звери и прочие испытания.

Будь у неё чуть больше времени, возможно, она и в самом деле рискнула бы сбежать. Но сделать это ей просто не дали.

Едва Энни Уайт собрала вещи, как выяснилось, что за ней уже явились.

Да, его величество позаботился даже об этом. За невестами к приюту прислали специальную карету… В которой обычно перевозили заключённых и арестантов.

Узрев это мрачное громоздкое чудовище, Энни окончательно убедилась в том, что ничего хорошего можно больше не ждать.

В их приюте она оказалась единственной совершеннолетней, но по пути в порт карета заезжала в ещё несколько сиротских домов, так что в итоге девиц набралось почти два десятка. А такая карета ведь была не одна…

В итоге через два дня на судне «Король Виллмельгер» оказалось около трёх сотен молодых женщин. Все они плохо представляли, куда и зачем их везут. Кто-то отчаянно рыдал, кто-то храбрился.

Энни же, стараясь отогнать мрачные мысли, вспоминала свои последние минуты в приюте. Проводить её вышли все наставницы и все воспитанницы. Кто-то смотрел холодно и безразлично, но больше было взглядов грустных, сочувствующих, горьких.

За столько лет она привыкла к этим женщинам, они привыкли к ней, и расставание больно отзывалось в сердце.

Но лишь одна из всех, милли Ирен, осмелилась обнять Энни напоследок. Наверное, потому что была самой юной из всех наставниц, и её сердце ещё не успело очерстветь.

– Береги себя, Крошка Энни! – с печальной улыбкой шепнула она. – Надеюсь, ты найдёшь там своё счастье!

– Непременно! – легко пообещала Энни, обнимая наставницу в ответ.

Ведь тогда она ещё не представляла, что ждёт её впереди.

***

Глава 3

Днём раньше…

– Ой, точно тонем! Энни, что делать? Тонем!

Эмма до боли вцепилась в её руку. Побледневшая, перепуганная, глаза огромные. Энни чувствовала, как подругу лихорадило. Или это дрожь судна отзывалась в ней?

А ещё она смотрела на Энни так, будто та была капитаном этого корабля или благим духом, способным спасти всех разом. Обычно Эмма глядела чуть снисходительно, пыталась верховодить, на правах старшей и более опытной, но сейчас, казалось, она была готова кинуться к Энни, как цыплёнок под крыло наседки.

Однако Анна точно также не представляла, что творилось с кораблём. Зато она понимала, что страх не лучший советчик, и нужно держать себя в руках, а не поддаваться панике.

– Не говори глупости! – одёрнула она Эмму, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. И ещё громче и смелее заявила: – Если бы мы тонули, сюда уже хлынула бы вода. А в трюме сухо. Значит, никаких рифов и пробоин нет. Ну, кто-нибудь видит воду? Или слышит, как она заливается внутрь?

Женщины рядом, прислушавшись к её словам, принялись оглядываться, всё ещё с опаской, но уже без прежнего ужаса.

– Верно Крошка говорит! – поддержала Энни громогласная и бойкая пышка Люси. Она даже поднялась на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы её было лучше видно. – Чего раскудахтались? Воды нет – знать, никто не тонет. И нечего блажить! Сейчас узнаю, что там стряслось… Ждите!

Подобрав юбку, Люси принялась карабкаться вверх. Ей это было позволительно.

За время плавания некоторые из здешних узниц трюма получили особые привилегии на корабле, в числе них была и эта пышнотелая жизнерадостная милли. Им позволялось выходить на палубу, когда вздумается, а порой они и вовсе ночевать сюда не возвращались. И кормили этих бойких девиц куда лучше остальных. Порой матросы даже приносили им какие-то особые вкусности, а женщины отвечали на такие подарки нескромными улыбками и весёлым смехом.

Энни поглядывала на это без осуждения, но настороженно. Конечно, она догадывалась, как именно эти девицы заслужили себе поблажки. Сама юная милли Уайт, выросшая в приюте, была далека от той стороны жизни, о которой непринято говорить в приличном обществе. Но всё же и она отчасти представляла, что происходило между мужчиной и женщиной, когда те оставались наедине.

И первое время она откровенно боялась, что кто-нибудь из команды от неё тоже потребует этаких непотребств. Однако худшие ожидания, к счастью, не подтвердились. Вопреки её страхам команда «Виллмельгера» не позволяла себе ничего лишнего по отношению к запертым в трюме женщинам. Если, конечно, те сами ни пытались с ними кокетничать – тогда уж мужчины не терялись.

Когда наступала очередь Энни подниматься на палубу для прогулки, она частенько ловила на себе и остальных девицах заинтересованные взгляды матросов, кто-то из них порой мог позволить себе пошловатые шутки, но распускать руки никто не смел.

То ли за порядком строго следил капитан, то ли этим мужчинам вполне хватало внимания тех милли, которые сами были не прочь одарить ласками одиноких моряков. Но, так или иначе, то, чего Энни так боялась, пока обходило её стороной.

Вот только… надолго ли?

Всё от той же Эммы, которая не стеснялась задавать вопросы и бывшим товаркам, и команде корабля, Энни узнала, что везут их в Аттрику не просто так, а в качестве будущих жён для местных поселенцев.

С женщинами там, на краю света, было сложно. Немного нашлось тех, кто отважился уплыть вместе со своими мужьями или женихами. Вот колонисты, обосновавшись на новом месте, и стали требовать у наместников Аттрики обеспечить их законными супругами из Старого Лоу.

Ну а дальше… дальше король издал свой проклятый Указ №13, и Энни оказалась на этом корабле.

Как выяснила Эмма, они были не первыми женщинами, которых уже доставили в Аттрику. Этот рейс «Виллмельгера» был уже третьим, а ведь, возможно, были и другие корабли. Просто до девиц-сирот дело дошло только сейчас.

А ещё выяснилось, что браки в этом диком краю заключались довольно странным способом. Наместник города-порта, куда прибывали невесты, устраивал аукцион, на котором пары соединялись по воле случая и благих духов.

– На самом деле, на аукцион это не больно и похоже, – шёпотом рассказывала Эмма то, что ей поведал помощник капитана, который уже дважды видел такие торги. – Я однажды на настоящем аукционе была. Там богачи собираются, и всякие ценные вещи продают. И забирает их тот, у кого деньжат больше всех. А тут с каждого равный взнос