Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон

— Нет, — возразила Фронд.

Четверо детей уставились на неё во все глаза.

— Какобан, — прошептала она, — последовал за яркой падающей звездой, которая привела его мимо пещеры ужасного Даквары — чудовищного дитяти далёкого бога. Какобан доблестно победил этого зверя, ибо тот грозился проглотить весь мир. Он ослепил его светом факела — света зверь не знал, — а затем хитростью заставил гигантского змея самого себя завязать узлом.

Даквара был вынужден признать поражение, ибо великих монстров побеждают не убийством, а выживанием. Когда Какобан распутал его, он отправил змея сторожить свою дочь и родичей на сто лет. Обретя уважение к людям, тот, явившись в наши земли, послужил Патжи — и создал острова. Но это случилось позже, и наша история не о том.

— Одержав победу над Дакварой, Какобан долго искал в тех краях, пока не начал умирать с голоду, ибо знал: такой зверь, как Даквара, должен охранять поистине великое зрелище! И тогда Патжи, почтив мужество Какобана, поднялся из океана и извергнул ослепительно красный свет, указывая путь к жизни. Выброшенный уголёк стал солнцем, и Какобан достиг берегов Патжи. Он вернулся к своему народу и привёл его в эту новую землю, где Патжи повелел сотворить острова. Там он обрёл дом — для всех нас.

Дети помолчали. Затем мальчик сказал:

— Я то же самое и сказал.

— Нет, дитя, — прошептала Фронд. — Не то же. — Она дала каждому по леденцу и отправила к ожидавшим родителям, после чего спрятала руки в длинные рукава и повернулась к Закату. — И как это ты всегда появляешься, когда я рассказываю о Какобане?

Сак тихонько чирикнула, когда Фронд протянула семечко, но Закат не ответил. Это прозвучало скорее как наблюдение, чем вопрос. Она протянула палец, и Сак позволила женщине почесать себе шею — авиар редко позволял это кому-то, кроме Заката.

— Удивительнейшая из авиаров, — тихо произнесла она. — Что ты показываешь своему хозяину в последнее время, Сак?

Ответ был: ничего. Силе Сак редко находилось применение — Закат теперь редко попадал в опасность. Фронд улыбнулась, коснулась лба птицы, почесала и зашептала что-то, похожее на шум океанских волн. «Веди его верно». Затем взглянула на Заката.

— Какой же ты молчаливый, — сказала Фронд. — Можно подумать, сказительницы и трапперы — враги: ты владеешь тишиной, а мы — словом. Хотела бы я знать, что творится у тебя в голове.

— Нет, — ответил он, встречая её взгляд. — Ты бы заплакала.

— Всё настолько плохо?

— Таков порядок вещей, — сказал он. — Любому дню рано или поздно суждено смениться тьмой. — Он оглядел парк. — Думаю, я больше не буду сюда приходить, Фронд.

— А чем займёшься вместо этого?

Он не ответил — у него не было ответа.

— Закат… — она положила морщинистую руку ему на плечо. — Что нам делать с ними? — Она взглянула вверх, на тот корабль в небе.

Верхние. На переговорах они никогда не показывали лиц или кожи. Закат представлял их странными и ужасными созданиями с мордами, полными клыков. Художники в газетах изображали их загадочными существами — тёмные провалы там, где должны быть лица, словно сама тьма космоса каким-то образом заточена в их странных костюмах и шлемах.

— Меня это больше не касается, — сказал он. — Вати меня выгнала. К тому же я просто старый траппер — мне место в историях, а не в мире, каким он стал.

— Те, кому я доверила бы иметь дело с этими чужаками, — прошептала она, — как раз из таких историй.

Он задумался. Она знала, что ему нравится обдумывать её слова, и он ценил тишину, которую она давала для размышлений.

— Что я могу сделать? — наконец спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Но я говорила с Вати. Возможно, она передумает и позволит тебе вернуться. Просто нужно напомнить ей.

— О чём?

— О том, кто ты. Иногда нужен тот, кто смотрит из вчерашнего дня, Закат.

Он медленно кивнул.

— Если представится случай, я… посмотрю, что можно сделать. Сделаешь кое-что для меня? Помни о нас, прядильщица миров. Когда будешь рассказывать истории и учить новое поколение сказительниц, помни о трапперах, которые были раньше.

— Обещаю, — сказала она. — Но я хочу получить от тебя обещание взамен.

— Какое?

— Смотри, — сказала она, — на свою падающую звезду.

— Трапперы не смотрят на звёзды, Фронд, — ответил он. — Нас учили не выходить по ночам. — Он улыбнулся в знак благодарности и покинул парк.

С этой подделкой жизни, которой он когда-то жил, было покончено.

Глава четвертая

Пять лет назад

Лодка покачивалась на волнах. Закат слушал тихое щебетание птиц и разглядывал Патжи — бога всех островов.

Он не стал высаживаться сразу. Поднял весло и уложил его в лодку. Посидел, жуя пойманную прошлой ночью рыбу, скормил объедки Сак. Чернопёрая птица поглощала их с торжественным видом; Кокерли же по-прежнему сидел на носу, изредка попискивая.

Кокерли не терпелось на сушу. Сак, кажется, никогда и никуда не торопилась.

Подойти к Патжи было непросто даже для того, кто промышлял на его берегах. Лодка плясала на волнах, пока Закат прикидывал, где причалить. Наконец он убрал рыбу и достал медальон — тот самый, что носил дядя, с изображением героя Какобана, прародителя всех трапперов. Потёр его на удачу.

Дядя носил этот медальон, пока Патжи не забрал его. Теперь медальон носил Закат — до тех пор, пока Патжи не заберёт и его. Если повезёт, до этого ещё много лет.

Он снова взялся за весло и опустил его в воду — тёмно-синюю, несмотря на близость острова. У иных островов Пантеона имелись защищённые бухты и пологие пляжи. Патжи не терпел такой ерунды. Его берега были каменисты и обрывисты. На них никогда не чувствуешь себя в безопасности. По правде, пляжи здесь были самым опасным местом — на них до тебя могли добраться не только наземные твари, но и чудища из глубин. Дядя вдалбливал это в него раз за разом. Только дурак станет ночевать на берегу Патжи.

Прилив был ему на руку, и он умудрился не попасть в полосу волн, способных размозжить лодку о скалы. Закат подгрёб к относительно укрытому месту среди каменных глыб и выступов — так выглядел пляж по версии Патжи. Кокерли вспорхнул и с щебетом полетел к деревьям.

Закат тотчас оглянулся на воду. Теней не видно. Но всё равно, когда он выпрыгнул из каноэ и потащил его на камни, тёплая вода омывала ноги, он чувствовал себя беззащитным. Сак осталась на плече.

Неподалёку