Многогранник - Артемис Мантикор

В терминале Ёрша я уже был, так что к процедуре отнёсся спокойно. Смущало только время. Три часа — это довольно большой показатель. Больше было только у самых сложных существ со множеством разных цепей.

Я вошёл в терминал и отключился на три долгих часа, которые для меня растянулись на куда большее время…

Меня захватили смутные образы, которые постепенно начали всплывать в голове и формироваться в картины. Кусочки жизней, которые я когда-то прожил. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь. К счастью, убивать меня терминал не собирался. Но в прошлый раз я этого всего в терминале не ощущал.

Образов становилось всё больше. Я был королём Артуром. Вновь слышал льстивые речи Морганы и даже вспомнил, что виделся с Фрау в той жизни. Как и ещё в двух других. На какое-то время я забыл, кто я сейчас, полностью став прошлым собой.

Затем вспомнил себя изнанщиком, ощутил те же эмоции тоски и отчаянья. Вспомнил, какой монолитной мне казалась тогда Стена. Внутренняя боль о том, что я натворил в прошлом, и отчаянное желание покинуть этот мир навсегда, даже если это будет не свобода, а разрушение души.

Спасти от этого могли лишь многочисленные снадобья, которые стабилизировали психику и учили не-думать, а лишь воспринимать мир. С такими побочками и неспособностью связно мыслить большую часть времени Аруми выбрал путь мага изнанки, чтобы его слабости компенсировали духи и призраки.

Затем Аркфейн. Ярость от того, что Стена бесконечна, и выхода из неё не существует. Желание достичь цели любой ценой. Глупая мысль о том, что если я осуществлю задуманное, то средства и жертвы на этом пути будут несущественны перед тем благом, которое принесёт Свобода.

Мёртвая магия тогда считалась самым страшным, что может случиться с душой. И я обратился к силе, которая извратила его… мой разум. Это не выбор, а одержимость охваченного безумием разума. Тот я не ведал, что творил, потому следующий я, Аруми Потерянный, когда осознал это — тоже сошёл с ума.

До этого некромант. Достаточно умный, со своими жёсткими понятиями о морали, достаточно суровый. Артур погибал с удивлением от предательства, погибший от рук Мракрии Аруми и убитый девушкой Аркфейн — с облегчением. Некромант Меарк Бледный — с чувством глубокой обиды и шока. Он познакомился с истинным врагом, которого не мог победить.

Волк, получивший расу сирименталя, породнившийся с фракталами и Системой и ушедший в «вечные поля». Самое удачливое и безумное моё воплощение, открывшее скрытые локации, где живут Всадники Ивента. Память об этой жизни была нещадно изрезана ножницами Фрау. Она стала причиной моей гибели в той жизни. Единственная жизнь, в которой я не хотел покидать Стену.

Между тем, были обрывки других жизней. Более или менее удачных. Увидел редкую для меня мирную жизнь и даже смутные образы из жизни юстициара, которым я был очень давно.

Ещё одна жертва «истинного врага», егерь с луком. И, наконец, первое воплощение. Та, кого Фрау назвала Буревестником. Тот, чей клон убил и некроманта и егеря. Сильнейшее из моих воплощений до появления Аркфейна. Система правила этот образ соответственно уровню сложности сектора, потому разница в силе всегда оставалась. В памяти всплыли чьи-то слова про специальный коэффициент, но я ничего не успел понять.

Меня бросало из жизни в жизнь, казалось, целую вечность. Фрагменты памяти всплывали один за другим. Я подобрался вплотную к первой жизни, Буревестнику. Могущественному магу и человеку чести. Его Оазис был прекрасным древним городом, в котором он впервые встретил богиню расы норн.

Фрау Урд повела себя так, как вела себя Селена. Она хотела сбежать, пыталась того меня соблазнить… к счастью, тогда она выглядела совсем не так, как сейчас, и у неё были все шансы. Но сработало сочувствие. Буревестник искал способ выбраться из Оазиса, и счёл Фрау таким же заложником, как он сам.

Но дальше всё пошло по иному сценарию. Фрау обманом убила его и благодаря этому как-то покинула Оазис. Как именно, сложно сказать — Селена такой возможности не имела, иначе бы наверняка попыталась это сделать, да и множество пленников Оазиса побеждали претендентов, но свободы так и не обрели.

А затем меня понесло дальше — в голове понеслись кадры моей жизни в совсем другом мире, не похожем на Стену. Том, где я был рождён и где был до того, как оказался в этом мире-темнице.

Я почувствовал спокойствие и умиротворение, самые редкие чувства в Стене у любого проходчика. Но тогда я забыл о том, что я проходчик, и заново наслаждался бегом по дому со шваброй, воображая, что это волшебный посох. Мелькнули образы родителей, но фрагменты жизни менялись. Возраст отматывался до детских воспоминаний, детского сада, яслей и…

Меня привёл в чувства мощный удар по лицу.

Вскочил, приготовившись сильно наказать обидчика, но приложила меня по носу, как оказалось, земля. Просто я вывалился из терминала, как мешок картошки.

Поднялся и огляделся вокруг. Почему меня никто не встречает? Знали же время по таймеру?

Я ощутил укол тревоги, но признаков идущего боя не увидел.

— О, доброе утро, — послышался голос Аси. Она всё так же была около терминала, только, видимо, отключилась на время. Она служила своеобразным трансформатором для подключения солюра. Это была не до конца изученная технология Мракрии.

— Всё в порядке? — спросил я её.

— Нет, конечно! — криво улыбнулась она.

3. Решение, придуманное в спешке

— Нападение?

— Те существа за стенами, они опять двигались. С одной стороны слышался топот, а с другой эдельвейсы чуют приближение черноты. Ещё, вроде как, что-то происходит со стеной между нами и Оазисом Тефнут. Я сама не видела, но, говорят, аделит разрушается.

Что же так возбудило осколки, что они решили зайти на огонёк? Почему они так не реагировали на нас раньше? Потому что нас больше? Или дело в другом? Могла ли их как-то направить сюда Система? Вряд ли, но мало ли…

— А что с остальными? Почему никто не встречает?

— Половина Ордена сейчас невменяема, о чём ты?

И это всего три часа моего отсутствия… мда.

— А ты почему держишься?

— Техники Мисы. Дышу, постигаю безмыслие. Могу спеть ещё, хочешь?

Она явно издевалась, но такой уж у неё был характер. Некоторые вещи не меняются.

— Если тебе помогает — вперёд, — махнул я рукой.

По пути в лагерь дважды слышал громоподобный топот осколка позади меня. По центру