Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Глядя на руки, я подумал: может, отравленной болотной жижей попробовать смыть кровь? Вдруг зло на зло добро дает?

Щелк-щелк по дереву.

— Я с тобой еще разберусь, — пригрозил я пальцем то ли дереву, то ли сове.

Кажется, за три версты отсюда деревушка должна была быть. Видел ее с холма. Я сосчитал монеты — десять серебряных. На месяц хватит.

Глава 2. Нет больше богатырей

Не стал я оставлять ни обоз, ни Маришку в грязном месте. Вдруг волки появятся или, того хуже, бестия какая колдовская? Вышел на добрую землю — не такую, как у Солнцеграда, ни туда ни сюда по цвету и твердости, но, едва ступив на нее, я почувствовал, будто сон отпустил. Задышалось свободно, и перестало давить на грудь гнетущее чувство. Тревога, будто наблюдает кто-то из-за ветвей, отошла, а к воронам поганым я уже привык. То прилетают, то улетают.

Ох, вот бы отмыться от грязи в озере, пускай даже с лягушней всякой.

Пошел я бодро по тропинке, пока до перекрестка не дошел и там не прочитал:

«На-пра-во пой-дешь…» Не туда мне.

«Пы-ря-мо пой-дешь…» А это уже в Солнцеград. Тоже не то.

«На-ле-во пой-дешь — к-Хвой-ной при-дешь».

— Во, — ткнул я на стрелку пальцем. — Налево надо.

Гордость вспыхнула на сердце: это ведь моим указом каждый перекресток снабдили табличками-указателями. Правда, потом выяснилось, что только каждый сотый читать умеет, и, чтоб на смех не быть поднятым, я следом издал еще один указ: обучить простолюд грамоте. А потом и сам, Лизой отруганный, сел за учебу. Ох не сиделось за столом с бумагой, ох не хотелось буковки учить, но обещал ей. А выполнить обещанное — дело святое. Не успела любимая экзамен принять. С того времени хоть и чтецов имел при себе, сам иногда читал. Вот и пригодилось наконец умение это.

Направил Маришку налево.

Через четверть часа вышел из лесу на Хвойное. Деревушка собой ничего особенного не представляла. Главная дорога выводила на круглое сходбище. От него одуванчиком росли дорожки к домам, которых я насчитал с три десятка. А еще отметил для себя отсутствие всякого оборонительного укрепления, а ведь деревушка эта ближе остальных к границе моего… Еремеева царства. Тут и болото заколдованное, и Лес Девяти ведьм, еще не столь старательно очищенный.

— Негоже, — сказал я сам себе, мысленно прикидывая, откудова и докуды частокол взвести. И руки сразу зачесались указ отдать, чтоб прислали дружину для охраны сего населенного пункта. — А, нет-нет, Маришка. Не царь я более…

Да и тут никогда не был. Таких деревушек у меня сотня по всей долине, а в завоеванных всяких землях, которые теперь нам дань платят, вообще не сосчитаешь. И как бы ни хотелось мне все земли свои обойти, возможности в царствие свое так и не изыскал. То с этими своюешься, то на других меч царский поднимать. То третьих, непослушных, на кол…

— Э, стой! — окликнул меня дед беззубый. — Стой-стой-стой! Ты! — Он попытался нагнать меня, стуча по земле палкою.

Я его клич, само собой, мимо ушей пропустил. Негоже царю на простолюдинов клич… Тьфу. Остановился.

«Запомни уже, дурья башка, не царь ты никакой более. И народец Хвойной совсем глушной, не знает, как выглядишь».

— Чего тебе, смерд?

— А ты кем буш? А? — Старик стрельнул в меня прищуром змеиным.

— Кем хочу, тем и буду, — ответил я, окатив его своим коронным взглядом.

— А нет-нет! На наших землях таких не бувает. Ты либо наш-местнай, либо чужой-какой. Вот, точно. — Он окинул меня снизу доверху. — Чужой! Нерусский!

— Это я-то нерусский?! — вскочил я с сиденья и потянулся к секире. Ах, секирушка моя! Как же это без тебя голов лишать… — Это какой я чужой?!

Старику пришлось отдать должное: не шелохнулся, не отступил. Наоборот, за палку свою крепче ухватился и приготовился к драке. Ух… дуну на него, один прах останется!

— А такой. С земель каких-нибудь ненаших.

— Да не иноземец я! Чего пристал, иссохший… — не нашел я крепкого словца, чтоб приструнить. Старик как-никак.

— А за каким делом у нас? Рассказывай давай.

— Торговаться буду с людом простым.

— А ты что, сложнее нашего буш? На вид все то ж самое, что у других. Только в плечах шире обычного. А бороду грозную и я отрастить могу. Хотя летов уже не хватит. — Он потрогал свою жидкую бороденку.

Ну-с, хватило мне дерзости. Слез я обоза. Погладил Маришку. Подошел к старику, взглянул в глаза, тонущие в морщинах, и аккуратно ткнул в упертый в землю кончик посоха, готовясь рассмеяться от того, как он плюхнется. Но старик устоял. Я поднял кулак свой увесистый, не для удара, а так, припугнуть, а может, и толкнуть слегонца…

— Да я тебя…

— Спасите! — завопила бабка, сидевшая на крыльце ближайшей хибары. — Убивают Серему нашего!

— Кто кого убивает?! — вышла из другой бабища округлая.

— Этот! — указала бабка на меня.

— Да не убиваю я никого! Просто проучу…

— Вот оно что… Старика бить задумал! — закудахтали женщины.

Понял я, что лучше не лезть. Позиция моя, как ни крути, оказалась проигрышной. Подхватил Маришку за поводья и повел дальше к сходбищу.

— Еще свидимся, — произнес старик вслед и сплюнул.

Утро было раннее, народ только-только просыпался, а я уже успел шороху навести. Увидел вывеску «Осиное гнездо»: мужичок с лихо закрученными усищами как раз лениво открывал дверь. Харчевня — самое то. И поесть, и полезных слухов набрать о ближайших соседях моих. Может так статься, что оставшиеся годы бок о бок с ними жить придется.

Прошел я через низкий деревянный свод и шагнул через порог.

— Что-то рановато… — встретил меня сразу голос.

— Питья мне хмельного, да покрепче, — велел я, отмахнувшись от его слов.

— Тем более.

Я подошел к прилавку, за которым мужичок раскладывал посуду. Он окинул меня взглядом с головы до пят и спросил:

— Не видел раньше. Путник, чтоле?

— Сосед ваш новый. — Я хлопнул по столу монетой, чтоб понятны были намерения мои решительные. — Скажи, что выйдет мне на этот серебряник, коль и поесть удумаю.

Он с недоверием взял монету, подставил под солнечный свет.

— Царская. Хм… — поддел большим пальцем, та подпрыгнула, прокрутилась в воздухе и приземлилась в его ладонь. Весом, кажется, он тоже остался доволен, но, видимо, утренний посетитель доверия не внушал — И чего? Откудова?

— Оттудова. — Я указал на дверь, в которую вошел. — Покормишь иль как?

— Как царя покормлю. Неделю кормить буду, — улыбнулся он. — И вина на свежей шишке налью.