Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Марина не двигалась.

Через некоторое время зазвонил её телефон. Она вздрогнула и поспешно вышла в коридор.

— Да, это я… Нет. Пока ничего.

Сергей тихо прикрыл за ней дверь.

Леон повернул голову. Его правая рука соскользнула с живота и легла на край сиденья ладонью вверх.

Я посмотрела на часы.

Прошло чуть больше двадцати минут.

— Леон, — позвала я.

Он не ответил.

Я наклонилась ближе.

— Леон, возвращайся. Мы здесь.

Пальцы его согнулись, словно он пытался за что-то ухватиться.

Я взяла его за плечо.

— Леон.

Он резко вдохнул и открыл глаза.

Несколько секунд смотрел прямо на меня, не узнавая. Потом сел так быстро, что я едва успела отступить.

— Тим?

В дверях стояла Марина.

Леон перевёл взгляд на неё.

— Я нашёл его.

Она шагнула к дивану.

— Где он?

— Там. В доме. Он жив.

— Почему вы без него?

Леон посмотрел на свою руку.

Между пальцами был зажат сложенный листок.

Марина взяла его обеими руками.

Бумага была плотная, желтоватая, с неровным краем. На сгибе остался грязный отпечаток пальца.

Она развернула листок и сразу села.

Я видела только верхнюю строчку:

«Мама, я не уходил».

Марина провела пальцем над буквами, потом закрыла рот ладонью.

Леон сидел, упершись локтями в колени. На манжете его рубашки темнело пятно.

— Дайте ему воды, — сказал Сергей.

Я принесла стакан.

— Рассказывай.

Леон выпил почти всё, прежде чем заговорить.

Он очнулся в комнате, которую не сразу узнал. У окна не было нашего стола. На полу лежали щепки, пахло известью и свежераспиленным деревом.

Дивана под ним не оказалось.

— Я сидел на брусе, — сказал он. — На длинном дубовом брусе. Он лежал на двух низких козлах. Я сначала решил, что упал с дивана и всё ещё сплю.

Он протянул мне руку. В основании ладони сидела тонкая заноза.

— Узнал комнату по окну. По нише справа. Только дверь была с другой стороны.

Он вышел в коридор и услышал мужской голос. Кто-то говорил о доставке кожи.

Во дворе стоял человек с музейной фотографии.

— Валье? — спросил Сергей.

Леон кивнул.

Андре Валье принял его за человека, пришедшего по делу. Спросил, от хозяина ли он мастерской.

— Я назвался. Сказал, что занимаюсь мебелью. Он даже не удивился. Только обрадовался: наконец-то кто-то пришёл посмотреть материал.

— Какой был год? — спросила я.

— Тот самый. Начало июня. На столе лежала газета, я специально посмотрел.

Марина подняла голову.

— А Тим?

— Я спросил о мальчике. Сказал, что его ищет мать.

Валье сразу перестал говорить о диване.

Мальчик был на кухне. Сидел за большим столом, подложив под себя сложенное одеяло, и рисовал обломком карандаша. Перед ним стояла нетронутая тарелка.

— Он даже не повернулся, когда я вошёл, — сказал Леон. — Хозяин позвал его по имени. Тогда посмотрел. Очень внимательно.

Я вспомнила слова Марины: когда Тим боится, он становится тихим.

Леон сел напротив, оставив между ними стол. Сказал, что видел маму. Что она ждёт его и совсем не сердится.

Мальчик молчал.

Тогда Леон достал фотографию.

Марина всхлипнула — коротко, словно подавилась воздухом.

— Он узнал?

— Сразу. Спросил, почему у меня ваша фотография. Я объяснил, что вы дали её, чтобы я не ошибся.

— А потом?

— Потом спросил, нашли ли вы его куртку.

Марина зажмурилась.

— Нашла. Конечно, нашла.

Леон подождал, пока она снова посмотрит на него.

— Я сказал, что она осталась под верстаком. Он заплакал. До этого держался, а тут…

Он умолк.

Сергей поставил перед Мариной воду, но она не заметила. Тим рассказал немного.

Проснулся под верстаком, услышал чужие голоса. Выбрался наружу и увидел незнакомую мастерскую. Дедушкиных инструментов не было. Исчезли лампа, розетка возле двери, зелёный ящик с шурупами.

Он выбежал искать маму.

На улице тоже всё оказалось чужим. До вечера он ходил вокруг дома, возвращался, снова уходил. Потом его заметил Валье.

— Он хорошо с ним обращается? — спросила Марина.

— Да. Тим живёт в маленькой спальне возле кухни. Ему дали одежду. Пытаются найти родных.

— А верстак? — спросил Сергей.

— Стоит в мастерской за домом. Тот же самый. Я видел его.

— Тим пробовал снова заснуть под ним?

— Каждый день.

Леон посмотрел на Марину.

— Он думал, что просто неправильно лёг. Пробовал головой в другую сторону. Закрывал глаза и представлял вашу мастерскую.

Она согнулась над листком.

Мне захотелось позвать кого-нибудь ещё, более опытного, способного объяснить нам, что делать. Но в комнате были только мы.

— Я услышал вас, когда мы сидели на кухне, — продолжил Леон. — Сначала едва-едва. Будто вы звали из сада.

— Почему не вернулся сразу?

— Я хотел забрать его.

Он потёр лицо ладонями.

— Спросил, даст ли он мне руку. Объяснил, что меня зовут домой и я попробую взять его с собой. Он согласился.

Никто не перебивал.

— Я держал его пальцы. Очень крепко. А потом почувствовал диван под спиной. Сразу и то и другое. Попытался удержаться там, но уже слышал птиц за вашим окном, машину на дороге… Сказал Тиму, что вернусь. Он сунул мне записку. Мы успели написать её раньше.

Леон посмотрел на пустую ладонь.

— Бумага осталась. Он — нет.

Некоторое время мы молчали.

Потом Марина расправила листок на столе.

Внизу, под первыми словами, было написано:

«Я только заснул. Дядя Леон сказал, что ты знаешь где я. Забери меня пожалуйста».

— У вас есть ручка? — спросила она.

Я открыла ящик.

Марина придвинула чистую бумагу и начала писать. Рука у неё дрожала, поэтому первые слова она зачеркнула и начала ниже.

Леон поднялся и подошёл к дивану. Провёл пальцами по дубовому подлокотнику, задержался возле резного завитка.

— Валье спросил, возьмусь ли я за работу.

Я посмотрела на него.

— Ты ответил?

— Сказал, что мне нужно вернуться.

— Он понял, куда?

— Думаю, решил, что домой за инструментами.

Леон нагнулся, рассматривая соединение ножки с рамой.

— Тим пока не может вернуться через верстак. Мы не знаем почему. Но диван там ещё можно сделать.

— И ты думаешь, он поможет? — спросил Сергей.

— Это единственная вещь, через которую люди возвращались при нас.

Марина перестала писать.

— Сколько времени вам понадобится?

Леон посмотрел на кожу, на массивную спинку, снова на подлокотники.

— Не один день.

Она кивнула и дописала письмо. Потом сложила его пополам и протянула Леону.

— Сначала отдайте ему это. Сразу, как увидите.

Он взял листок.

— Обязательно.

— Скажите, что я прочитала. Что я ему верю.

Леон осторожно убрал письмо в нагрудный карман.

На этот раз он уже знал, кому его отнести.

Глава 14. Шесть