Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

Брант положил свою человеческую руку мне на щеку, и я, подобно изголодавшемуся по ласке дракону, прижалась к ней, впитывая каждой клеточкой тепло, ощущение сильной ладони, крепких пальцев, заботы.

Лишь маячившая в подсознании мысль, что я не хозяйка этого тела, отрезвила меня. А то я была на грани того, чтобы обнять его, прижаться к обнаженной груди, прислушаться к биению сильного сердца.

— Спокойной ночи, — отстранилась я и забралась на кровать.

— Не думаю, что моя ночь будет спокойной, — усмехнулся Брант. — Выспись за нас обоих, моя милая супруга.

Я мельком взглянула на полуобнаженного Бранта, устроившегося на полу, и забралась под одеяло, стараясь выбросить из головы все лишнее. Надо сосредоточиться на выживании. Это как квест или задачка с пятью звездочками сложности. Но я обязательно решу ее!

Два дня пролетели быстро. Брант почти не бывал в поместье — говорили, последнее нападение кельваров нанесло огромный урон, и многое требовало личного вмешательства главы земель.

Я же занималась планированием ремонта и приняла новые наряды от модного дизайнера, заказанного Дейной. Примерка заняла без малого целый день, и к концу я валилась с ног от усталости. Но теперь я была готова ехать на этот стопроцентно непростой праздник. Вернее, праздник-то, наверное, обычный, но вот отмечать его придется в самом центре змеиного логова.

— Вознесение Диверии празднуется в полночь, — объяснял Брант по дороге, пока мы ехали в карете к порталу. — Но прибыть нужно раньше. Сначала нам предстоит аудиенция у императора и Его Святейшества. Они должны дать добро на наше с тобой присутствие.

— А зачем нам туда ехать? — спросила я. — Может, лучше дома посидели?

— Киллиан настаивает на моем присутствии, — недовольно скрестил руки на груди Брант. — Да и мне нужно доказать, что я не держу тебя взаперти ради исполнения контракта.

— Им мало шпионов? — возмутилась я.

— Им только дай повод, — хмыкнул Брант. — Что ж, думаю, мне тебя не учить, как общаться с этими пройдохами. Скорее, я бы у тебя попросил пару уроков.

Меня передернуло. Да кто ж знает, как с ними общаться... Буду надеяться на интуицию и мою начитанность.

— Кстати, Брант, ты не боишься сорваться?

— Я десять часов потратил на медитацию. Я спокоен и держу концентрацию. Будем надеяться, что ничто не выведет меня из себя.

Когда мы приехали, нас встретили лакеи и проводили сразу в зал аудиенций. Я ожидала увидеть императора одного, но рядом с ним стояли верховный жрец и роскошная женщина в пышном красном бархатном платье, с небольшой короной на голове — по всей видимости, императрица.

— Ваше Величество, — обратилась она к императору, едва мы переступили порог зала и поклонились. — Кто позвал на светлый праздник Диверии проклятого монстра?

— Его темная магия — осквернение Диверии! — вторил верховный жрец.

— Как может ступить в храм тот, кто рожден насиловать и убивать? — добавила императрица с холодным презрением.

— Скажи, Брант, — подал голос император. — Для чего ты явился к нам в столь светлый день?

Глава 38. Схватить монстра!

Брант

Только увидев в зале аудиенций императрицу и жреца, я все понял. Они прознали о моем намерении явиться на праздник и уже поджидали. Эти люди, не дававшие мне спокойно нести службу на границе и настойчиво вытаскивавшие на некоторые мероприятия империи, на деле вовсе не жаждали моего общества. Я был диковинкой, главным номером цирка, призванным отвлечь толпу от настоящих проблем. Ведь монстр в столице куда страшнее внезапного роста цен или вспышки болезни в дальней провинции.

Этих людей я ненавидел, но понимал. Но я не понимал императора. Он делал все, чтобы усложнить мне жизнь, и в то же время до сих пор не позволял жрецам упрятать меня в свои катакомбы навечно, а знати даже выносить на голосование вопрос о моей казни. Киллиан не раз рассказывал мне об этом.

И теперь, глядя на человека, которого мне запретили называть отцом, я гадал, как он поступит на этот раз.

Киллиан советовал наращивать влияние, уверяя, что найдутся те, кто сочувствует герцогу-монстру. Те, кому не нашлось места во фракциях первого или третьего принцев, но кто хотел бы обрести сильного покровителя, приближенного к трону.

Вот только я не силен в политике и к трону не приближен. Я пошел на праздник по одной простой причине: одним из условий императора в обмен на указ о неприкосновенности Эйлин было являться на все значимые мероприятия.

— Скажи, Брант, для чего ты явился к нам в столь светлый день? — спросил император, буравя меня и Эйлин пронзительным взглядом.

Я на мгновение растерялся, но взял себя в руки. Он испытывал меня? Ведь о нашей договоренности кроме нас двоих никто не знал.

Эйлин шумно вдохнула и чуть подалась вперед, явно намереваясь ответить. Я мягко придержал ее под локоть. Изначально я планировал не втягивать Эйлин, но Киллиан убедил меня не сбрасывать ее со счетов. Похоже, он был прав, она правда стремилась помочь и не боялась даже императора.

— Все хорошо, дражайшая супруга, — прошептал я, наклоняясь к ней. — Император обратился ко мне. Просто подыграй.

— Доброго здравия, Ваше Величество! — продолжил я уже громко. — Моя супруга, дражайшая сэйна Эйлин Вальмор, всегда посещала светлые праздники. Если из-за меня она лишится этой возможности, это отвратит от нее благословение Диверии. Но если Светлейший считает, что даже ради супруги я не имею права ступить в храм, тогда мы уйдем.

Лицо жреца на миг перекосилось от злости, императрица расплылась в притворной улыбке и уставилась на Эйлин прищуренным, точно змеиным, взглядом.

— Нам известна набожность и благочестие вашей молодой супруги, герцог Вальмор, — произнес жрец. — И мы рады, что столь… сомнительное замужество не отвратило ее от лика Диверии.

— Оставим пустую болтовню, — резко прервал его император. — Думаю, храму не нужны дурные слухи. В Писании сказано: храм привечает любого, кто ищет встречи с богиней. Уверен, Диверия простит присутствие темной силы ради своей преданной дочери. Не так ли, Светлейший?

— Но сэйна Вальмор могла бы посетить праздник и одна, пока…

— Пока ее муж, как пес, ждал бы у ворот? — повысил голос император, глянув на жреца с таким видом, что тот съежился. — И это вы предлагаете попрать законы