Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

— Виноват, Ваше Величество! Простите великодушно! — жрец почтительно склонился в поклоне. — И за мой недосмотр нижайше прошу прощения. Подчиненный втайне от меня занимался сим непотребным делом.

Я про себя усмехнулся, подумав, как быстро распространилась информация.

— Да будет так. Ждем вас на празднике, — бесстрастно заключил император.

— Берегите себя, сэйна Вальмор, — проронила императрица, помахивая веером.

Мы вышли из зала, и я повел Эйлин в свое укромное место. Наша задача была продержаться до начала празднества и не угодить ни в какую ловушку.

— Кажется, история со скорпионами дошла до императора, — тихо усмехнулась Эйлин.

— Лионел теперь не покидает мой замок, — согласился я. — Боится показать нос в столице. Прости, что втягиваю тебя в это.

— Все в порядке, — ответила она воодушевленно, касаясь моего плеча. — Мы же одна команда. Не так ли?

Я взглянул на нее сквозь прорези маски и не смог сдержать улыбки. Ее решительный вид, очаровательный вздернутый нос, открытый взгляд и сочные губы манили меня.

Команда… Звучало непривычно, но очень приятно. Мне отчаянно хотелось в это верить.

Тихими тропами мы добрались до старой часовни — безлюдного места, поросшего плющом и мхом. Она стояла неподалеку от холодного крыла — вотчины бабушки-императрицы, запрещавшей сносить этот памятник древним богам, что правили землями до Диверии.

Я нашел это место еще ребенком и часто прятался здесь. Рассказывая об этом Эйлин, я в конце концов сбился — она слушала с таким вниманием, что это смущало. Подобное бывало разве что с Киллианом.

— И что? — дернула она меня за рукав. — Что было, когда тебя здесь находили?

На ее лице читалось неподдельное беспокойство, но я не мог поверить, что ей вправду это интересно.

— Ничего особенного. Но иногда мне удавалось встретить бабушку-императрицу, и она спасала меня от жрецов. Правда, приходилось сидеть рядом и смотреть, как она рисует. Это было ужасно скучно. Она завесила картинами все стены в своих покоях.

— О, кажется, я видела. Мрачные, даже пугающие.

— Она рисовала темные времена, — пояснил я.

— Я бы с удовольствием рассмотрела их повнимательнее, — заулыбалась Эйлин. — Я люблю живопись.

— Хорошо, как-нибудь мы обязательно это сделаем. — Я посмотрел с сожалением на темнеющее небо. — Но сейчас нам пора возвращаться.

— Не мог бы ты рассказать, как проходит праздник? Кажется, я и это подзабыла, — тихо призналась она.

Эйлин отвернулась, и я в очередной раз подумал, насколько сильно она изменилась после травмы. Порой она не помнила самых обычных вещей.

— Придворные соберутся в дворцовом храме, и Его Величество со Светлейшим зажгут ритуальные огни, — стал рассказывать я. — Затем двинутся в город, к главному храму. Придворные последуют за ними. А на площади уже собираются горожане. Император с верховным жрецом зажигают огонь, от него жрецы поджигают факелы и «раздают» огонь, чтобы каждый мог зажечь свой воздушный фонарик. Затем купол храма открывается, и все фонарики взлетают в небо. Диверия вознеслась подобно огню, озарив тьму невежества. Вот такой смысл. Но как ты могла забыть столь яркое зрелище?

Она на мгновение поджала губы, печально изогнув брови.

— Может, для меня этот праздник превратился в ничего не значащую рутину?

Я взял ее за руку, насторожившись, но дракон не рвался наружу, запертый клеткой моей воли. Или… мелькнула мысль: если я чувствую его, то может быть и он чувствует меня? Просто выжидает, наблюдая через мои ощущения?

— После этого все возвращаются в банкетный зал, и гуляния длятся до утра, — добавил я, вспомнив, как в детстве пробирался на праздник в надежде увидеть снизошедшую Диверию. Богиню я не видел, но видел одухотворенные, счастливые лица людей. И не понимал, в чем причина их радости. Наверное, Диверия является к каждому лично, преображая его лик, но только не ко мне, оскверненному древней греховной магией.

— Но до утра мы не останемся, — закончил я. — Наша задача — появиться на официальной части.

— То есть от меня не требуется ничего особенного?

— Нет, Эйлин.

Мы вернулись, когда сборы были в разгаре. Банкетный зал был переполнен. Перед праздником полагалось соблюдать правила — есть лишь особые ритуальные хлебцы и пить воду.

Как и ожидалось, мы с Эйлин притягивали все взгляды. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с жалостью к моей «несчастной» супруге. Некоторые подходили поздороваться, но держались на почтительном расстоянии.

Я заметил в толпе Эльдрика с новой пассией, но он даже не посмотрел в нашу сторону. Эйлин общалась с пожилыми и слишком любопытными дамами.

Затем к нам подошел Киллиан с герцогом восточной провинции. Тот, хоть и побаивался, но явно хотел наладить прямую торговлю с нашими землями, минуя столичных перекупщиков. Я согласился и предложил направить ко мне посла для переговоров.

И тут к нам приблизился невысокий полный мужчина. Я его не узнал, да и Киллиан, кажется, тоже — он нахмурился и вопросительно взглянул на меня.

— Ваша светлость, герцог Вальмор, — поклонился незнакомец. — Жаанс Дримес, скромный торговец шелком из Ривелана. Я преподнес дары всем членам королевской семьи, но, простите невежду, не знал, что и вы почтите праздник своим присутствием.

— Я не вхожу в королевскую семью, — холодно ответил я. — Вас ввели в заблуждение.

— О, да сам Его Величество как-то обмолвился, что у него трое сыновей! Не скромничайте, ваша светлость, — расплылся он в слащавой улыбке. — И я все же рискну преподнести вам и вашей супруге двух рабов, привезенных из-за Желтого моря.

— В нашей империи не поддерживают рабства, — пробасил Киллиан.

— Разумеется, — поспешно согласился торговец, видимо прекрасно зная, что эти законы — лишь формальность, и многие знатные семьи держат «иностранных слуг». — Но не отказывайтесь сразу! Позвольте продемонстрировать их умения. Эй! — он обернулся и хлопнул в ладоши. — Не заставляйте его светлость ждать!

Из толпы вышли двое: крепкий полуобнаженный юноша и стройная девушка. На ней, кроме полупрозрачной набедренной повязки и почти не скрывающих грудь ракушек, не было ничего. Зато украшений было в избытке.

Эйлин ахнула, я остолбенел. Дело было не в их виде — их тела блестели от масла с резким приятным ароматом. Я знал этот запах. В прошлом, когда император подсылал ко мне девушек, их натирали именно таким маслом — оно вызывает у мужчин влечение.

Я