Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

Михаил, обиженно надувшись, затих, плюхнувшись на небольшой диванчик напротив письменного бюро. Евгения заняла место рядом с ним и начала утешать его.

К удивлению, жандармы и пристав приехали быстро. Всего через полчаса после того, как Владимир позвонил им с телефонного аппарата.

Когда Кнуров и два его жандарма вошли в библиотеку в сопровождении Ларисы Самсоновны, встретившей их в парадной, я даже обрадовалась. Теперь наконец полиция займётся этим неуправляемым Литвиновым, который все эти пол часа вёл себя так агрессивно и нервно, что с каждой минутой я убеждалась всё больше, что именно он и совершил все эти злодейства.

— Опять у вас происшествие, Нина Георгиевна. Что на этот раз? — устало заявил Кнуров, проходя в библиотеку. — На вас напала дикая кошка или кто-то толкнул вас в Неву?

— Вы зря ерничаете, сударь, — парировала я, вставая. — На меня было совершено очередное покушение, и мы поймали преступника с поличным.

— Что?

— То! Мы поймали, а не вы и ваша полиция, вот так! Он перед вами, — процедила я сухо, указывая глазами на Михаила.

Глава 53.

Обхватив себя руками, я отошла к окну, пока Петр и Владимир кратко объясняли полицейским как все произошло. Литвинов же упорствовал и ни в какую не хотел сознаваться.

— Но я ничего не делал. И никакой горшок не ронял! — вопил Михаил раздраженно, вытирая пот со лба платком. — Я что, по-вашему, в детство впал, горшки на головы кидать? Бред да и только! Я тут ни при чем!

— Сомнительно, — произнес Ростопчин. — И вы уже не раз пытались навредить Нине Георгиевне.

— Что за наглая ложь? Не было этого!

— В день неудавшихся похорон вы были в доме, и вполне могли душить ее подушкой. И букет мог быть прислан вами.

— Но его не было в доме, когда отравили морс, — сделала я резонное уточнение.

— Мог подкупить кого из слуг на это черное дело. Из тех, что вы выгнали, — предположил Петр.

Кнуров задал Литвинову еще пару вопросов. Но тот отпирался от всего.

— У тебя был резон, Михаил. Согласись. Треть акций «Императрицы» переходит к тебе после кончины Нины, — заявил напирая Владимир. — И это довольно приличная сумма. За меньшее убивают. Да и твоя постоянная ревность точно не давала тебе покоя. К чему отпираться.

— Замолчи, Володька! Ты что, думаешь, если меня упекут в тюрьму, Нина тебе достанется? Дудки! Она меня любит! Меня, понял?

Он уже бросился с кулаками на Баскакова, но на его пути встал пристав Кнуров.

— Господин Литвинов, угомонитесь! Никакая любовь к делу не относится. А я намерен осмотреть место преступления. И немедленно!

Жандармы, Кнуров и мы все, в том числе и Литвинов с Женечкой поднялись наверх, на третий этаж, чтобы осмотреть то злосчастное место. Мы остановились в просторном коридоре, где было распахнуто окно с которого скинули горшок. Кнуров велел нам всем отойти к стене, а своим жандармам приказал тщательно всё осмотреть здесь, чтобы потом спуститься вниз.

— Не пойму, что вы ищете? — желчно комментировал Михаил Андреевич. — Я ничего не делал! Я даже не поднимался наверх сегодня!

— Рита видела, как ты спускался с лестницы, — напомнила я.

— Нагло врет! — прорычал Литвинов в ответ.

В этот момент Ростопчин стоял сбоку от окна и, чуть наклонившись, что-то рассматривал. Вдруг он обернулся к нам и заявил:

— А улики говорят обратное, Михаил Андреевич. Смотрите, господин пристав, здесь что-то застряло в подоконнике, в щели.

— Что там такое? — тотчас встрепенулся Кнуров, подойдя к Петру.

— Часть от сюртука господина Литвинова, как я полагаю, — заявил Ростопчин.

Михаил резко поднял руки, и действительно один его рукав оказался порван на конце. И найденный на подоконнике кусок точно подошел к небольшой дырке, когда Петр приложил его к дорогому пиджаку.

— Весьма любопытно, господин Литвинов, не так ли? — оскалился победно Кнуров.

У пристава прямо загорелись азартом глаза, оттого, что дело уже подтвердилось уликами. Видимо, он мечтал поскорее найти виновного и удалиться.

— Да я был здесь! — выкрикнул нервно Михаил, — зацепился рукавом за подоконник! И всё!

— Итак, признаете, что вы были у окна?

— Да!

— Надо же! — выпалил Кнуров, раздражённо. — Вы же полчаса уверяли нас всех, что даже не поднимались сюда! Так вы врали, сударь? Может, и с горшком тоже врёте?

— Не прикасался я к этому мерзкому горшку! Услышал выстрелы и подошёл к окну! И всё! Но горшок-то уже упал до меня!

— Я вам отчего-то не верю, — прищурился Кнуров. — У вас бегают глаза, и вы чего-то не договариваете!

— Правду говорю, как на духу! — выпалил Литвинов. — Можете спросить официантку Шурочку, которая была со мной в тот момент.

— В смысле, с вами? — приподнял удивленно брови Кнуров.

— Да! Я проявил слабость и привел её сюда, наверх, вон в ту спальню. А когда услышал выстрелы, бросился в коридор к окну, думал, что что-то случилось. И нечаянно зацепился за окно! Можете спросить Шуру!

После пикантных откровений Литвинова, все окончательно опешили. Я брезгливо поморщилась, Баскаков нахмурился, а полицейские хитро заулыбались.

— Гориков, быстрехонько ступай вниз и немедля отыщи эту официантку, — отдал приказ пристав одному из жандармов. — Какая она из себя, Михаил Андреевич?

— Блондиночка, с круглыми формами, — промямлил Михаил. — Лет тридцати.

Жандарм быстро удалился, а в следующий миг Женечка взвилась с места и, подбежав к Литвинову, залепила ему звонкую пощёчину.

— Бабник! А ещё клялся, что я единственная в твоей жизни!

Михаил схватился за горящую щеку и поджал губы, но промолчал. Рыжая девица же театрально взвизгнула и побежала к лестнице, видимо намереваясь спуститься вниз.

Я же мрачно смотрела на бывшего муженька и думала о том, что этот мужчина неисправим. Два часа назад клялся мне, что больше «никаких баб», и спустя полчаса уже волок какую-то официантку наверх, это если учесть, что пришёл на вечер с Евгенией.

Спустя четверть часа вернулся жандарм и что-то шепнул приставу на ухо.

— К сожалению, официантки такой нигде нет и не