Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

расступались. Им вслед вздыхали и ахали. Даже лифт, словно не считал себя вправе отказать этому сиянию, открылся перед этой компанией незамедлительно. Признаться, я получил удовольствие от зрелища. Вообще люблю все красивое. А красота в сочетании с напором и целеустремленностью просто завораживает. Наверное, удовлетворение чувства прекрасного смогло бы примирить меня с недавним разговором с безымянной девицей. Если бы не небрежное замечание портье.

— Надеюсь, вы успели с ним повидаться.

— С кем? — не понял я.

— С мистером Дебритеанна… Не успели? — в его голосе прозвучало разочарование.

— Простите? — окончательно растерялся я.

— Но ведь это он с друзьями только что поднялся наверх, — сообщил портье.

Меня затрясло.

— Который? — с трудом выдавил я.

— О, мистер Дебритеанна брюнет. Вы должны были заметить.

Я заметил. Действительно заметил того, кто бежал впереди всех. Бежал, чтобы поговорить со мной. Я был в этом уверен. Девушка наверняка сообщила, что собираюсь уезжать. Наверное, мое лицо исказилось, потому что портье растерял свою мечтательность. Я выхватил из его пальцев свою карту и поспешил ретироваться.

— Родни, прекрати! Я не буду заниматься этой великосветской симулянткой! — моя злость так и не унялась, что-то внутри меня все еще пыхало огнем праведного гнева, поэтому сейчас срывался на Родни.

— Питер, она не симулянтка! Ее родные уже испробовали все возможные методы лечения! Надежда только на тебя.

— Я не чародей, Родни! С какой стати они решили, что я стану панацеей для их родственницы? У меня и так пациентов хватает, а я четыре дня ими не занимался.

— Вот и подождут еще пару часов! — Родни тоже начал кричать, но сумел взять себя в руки. — Пит, я очень тебя прошу, посмотри девушку. У нее очень странный синдром.

— Родни, не проси! — я вздохнул и тоже заставил себя говорить спокойней. — Я ничем не смогу сейчас ей помочь. Мне бы кто помог!

— Что-то случилось? — сразу насторожился он.

— Да, Родни, извини. Ты не виноват. Просто… просто я недавно узнал, что мой отец жив.

С минуту Родни молча рассматривал меня, потом вздохнул.

— Ладно, Пит, я понимаю, — он задумчиво пожевал губу, косясь на меня, потом спросил: — Может тебе взять пару выходных?

Пару? Нет. Столько времени мне не было нужно. Мне, вообще-то, требовалось не больше трех часов. А щедрость Родни меня подкупила.

— Род… Знаешь, я, пожалуй, отлучусь сейчас. Ненадолго. Вернусь до конца дня. Запиши на пять свою девушку. Я с ней поговорю

— Она не моя девушка, — поморщился он, но я только хмыкнул. Наверняка какая-нибудь красотка, потому он так и переживает. Родни, он ведь тоже эстет. Не меньший, чем я.

Все складывалось как нельзя лучше. Мне казалось, что первая половина дня четверга не то время, когда прилетевший накануне Лэндсхилл станет искать приключения на свою голову. Да-да! Гордон Лэндсхилл, олимпийский чемпион, рекордсмен, звезда и предмет охоты занимавших мои мысли прекрасных молодых людей и милых девушек летел со мной в одном самолете. Вот уж ни за что не предположил бы, что именно он оказался еще одной жертвой этой настырной компании, но я лично видел, как они все кусали локти в числе провожающих. Даже сделал ручкой серьезной девушке без имени, чем вызвал бурю эмоций среди сподвижников и поток обрушившихся, судя по всему, на нее вопросов. Эта маленькая пакость не улучшила мне настроения. Улучшило его, но ненадолго, спонтанно произошедшее знакомство с австралийцем.

Уж не знаю, каким боком затесался в сопровождение звезды парень с болезнью Дауна. Может, доводился родственником кому-то из свиты Гордона или даже ему самому. Вполне вероятно, если судить по тому, как Лэндсхилл перепугался, когда у того началась истерика. Врожденные умственные аномалии — не моя специальность, но помочь напуганному ребенку я в силах.

Когда парень успокоился, а я получил все возможные благодарности от Лэндсхилла и его сопровождающих, то не преминул поинтересоваться, знаком ли он с неким Велом Дебритеанна и получил в ответ удивленный взгляд.

— Видите ли, Гордон, мне доподлинно известно, что Дебритеанна и его друзья приложили максимум усилий, чтобы встретиться с вами в Лиме, — объяснил я. — Вы даже могли видеть, что они пытались догнать вас в аэропорту.

— Вы имеете в виду ту компанию моделей, что прорывалась в VIP-зону? — усмехнулся он. — Обычные фанаты. Мне часто приходится с таким сталкиваться.

— Ошибаетесь, — я покачал головой. — Я не избалован вниманием фанатов — профессия не та — но, тем не менее, тоже стал предметом их пристального интереса.

— Какого рода? — удивился Лэндсхилл.

— Не знаю. Я так и не смог поговорить ни с кем из осведомленных. Да и не испытывал желания, признаться. Но имел возможность убедиться, что эта компания располагает весьма интересными сведениями обо мне самом и моих близких.

— Шантажисты? — сразу насторожился Гордон.

— Нет, не думаю. Согласитесь, для шантажистов они вели себя слишком открыто. Им что-то нужно от меня. А возможно и от вас.

Австралиец задумался, а потом пообещал раздобыть какие-нибудь сведения об этом самом Веле Дебритеанна и предложил связаться с ним в любое удобное для меня время.

— Я пробуду в Лондоне дня три-четыре, — сказал он. — Постараюсь выяснить что-нибудь как можно скорее.

— Хотите, верьте, хотите, нет, но у меня странное предчувствие на счет этой компании, — честно признался я. — Возможно, было бы лучше, если бы вы задержались. Если они преследуют в отношении нас обоих аналогичные цели, нам стоит держаться вместе.

— Не поймите меня неправильно, Питер, — вздохнул Лэндсхилл, — я ни в коей мере не ставлю под сомнения ваши слова. Но задержаться я не смогу. И дело не в делах или прихоти. Я физически не могу долго находиться вдали от моря. Начинаю задыхаться. Вот такая странная фобия. Вам, как психиатру, есть над чем подумать, — он обезоруживающе улыбнулся.

Я только хмыкнул. Каких только психозов не бывает у людей. Хотя, о таком я, признаться, слышал впервые. Интересно было бы понаблюдать. Впрочем, отогнал эту крамольную мысль, не желая навязываться. Лэндсхилл и так слишком терпимо отнесся к моим предположениям. Мы обменялись адресами и телефонами и договорились связаться при первой возможности.

И вот теперь, получив в подарок от Родни несколько часов свободного времени, я направлялся прочь из Лондона, на виллу очень известного актера, у которого остановился Гордон. Я собирался на этот раз поговорить с нм более обстоятельно, поведать, зачем именно меня искали эти странные люди, и выяснить, прячет ли скелеты в шкафу сам Лэндсхилл. Скелеты эти меня мало интересовали, но должно было быть что-то общее у меня и Гордона, раз мы оба зачем-то им понадобились. Меня вдруг пожелал видеть отец, которого больше