Эльфийский сыр - Екатерина Насута

– Нет. – Таська покачала головой. – Не поможет. Я… пробовала… эту дорогу не отвести. А значит, вперед и с песней. Я вот о другом думаю.

– Не начинай.

– Парни вроде неплохие… и тут с нами тоже… и если случится что, то все влипнем. Нехорошо молчать.

– Чужие.

– Марусь, понимаю, что чужие. Но, по сути-то, все чужие… И Сабуровы говорят, что нет в них гнили. Аленка… Аленке верю. Да и себе… И ты, Марусь, положа руку на сердце, скажи, что не поверишь.

– Он тебе нравится?

– Нравится, пожалуй. – Таська сорвала травинку. – Он забавный… и сильный, только сила эта внутри заперта словно бы. Как… как будто родник камнем задавило. А у него не хватает напора, чтоб камень этот сдвинуть. Вчера Аленка помогла… и сила вырвалась. Только камень никуда не исчез.

– Тась, чего ты хочешь?

– Показать. Рассказать. Как есть оно.

– А если…

– А чего нам терять-то, Маруся? Ты сама думала? Вот… допустим, захотят они земли прибрать… так без них эти земли уже бы прибрали. И Свириденко приберет. Он не отступится…

– Почему?

– Что?

Маруся подошла к карете и, обойдя по кругу, повторила вопрос:

– Ты никогда не думала, почему он настолько упорствует. Он ведь богатый, родовитый, а вот уперся, и все тут.

– Он же рассказывал.

– Ну да, магическая помолвка… сведенные судьбы. Поэтому и у нас все через жопу, и их род не лучше… а вот поженимся, и наступит мир да гладь, да жить станем в любви и согласии.

Она фыркнула.

И Таська фыркнула, выражая отношение.

– Только врет он, – продолжила Маруся. – Не знаю в чем, но врет…

– Врет, – согласилась Таська.

– Не было там никакого обряда… дед ведь проверял… мама говорила, что проверял… и она тоже проверяла. И в реестре… такой обряд не всякая ведьма осилит. И те, кого нашли, они ж прямо сказали, что не было, что… чушь это все. Ты ж сама знаешь.

– Знаю.

– И он знает… иначе давно бы к императору обратился. И никуда бы мы не делись. А он не обратился… но притом не отступает. Главное… ему ж все равно, на ком жениться. Стало быть, не в любви неземной дело.

– Не в любви. – Таська опять согласилась.

– Богатство… какое у нас богатство? Земли разве что… но земли он давно бы мог отнять. Руки выкрутить, и никуда не делись бы. А он со свадьбой… вот зачем?

– Не знаю. Знаю только, что в браке том нас ждут не любовь с согласием, а могила. Что? Я ж карты раскидывала, – призналась Таська. – Когда он предложил, то и думала… серьезно думала. Если б не карты, я бы вышла. Думала же…

– Тась?

– А что? Собой не урод. Богат. И милым умеет быть… но за ним смерть. Даже не за ним… – Она щелкнула пальцами, вытягивая нужное слово. – С ним она. И мне, и тебе… и всем-то вокруг. Маме ведь хуже стало после его визита… после разговора того.

– Мы же проверяли. Он ни при чем.

– Марусь, вот… иногда ты умная, а иногда дура дурой… не обижайся.

– Не обижаюсь.

– Мы с тобой не целители. И целитель… целители тоже не все видят. Тем более что был, чай, не императорским… Так что он это виноват. – Таську перекосило от глухой злобы. – Я просто знаю, что он виноват… и в том, что с нами происходит. И… и поэтому надо им рассказать.

– Хорошо. – Маруся ответила далеко не сразу. – Но… давай после вечера. Если мы на него еще доедем…

В одеяниях эльфийских, украшенных мелкими белыми незабудками, которые то ли вырастали, то ли врастали в ткань, Маруся чувствовала себя не принцессой, а редкостною дурой.

И беспокойство никуда не ушло, но лишь усилилось.

– Может, я все-таки с вами поеду? – в десятый раз спросил Стас Сабуров, перепроверяя упряжь.

Благо хоть кто-то сумел с нею разобраться, потому что Бер восстановить восстановил, но потом сказал, что все его знания ограничиваются глухой теорией. А переводить ее в практику вот так с ходу – дело опасное…

Стас и предложил помощь.

– Не, – Сашка забрался на козлы, – он тебя не послушает…

Конь оглянулся и клацнул зубами.

– Красавец. – Стас протянул коню половинку яблока. – Всегда мечтал лошадей разводить. Думал, прикуплю себе землицы… чтоб не лес, а луга. И заведу лошадок табун или два…

Он мечтательно вздохнул.

– И тебя бы в гости приглашал… знаешь, какие жеребята народились бы?

Конь заржал и ногой топнул.

– А что мешает?

– Так… – Стас махнул рукой. – Где той земли взять? Ну и хозяйки нет. А без хозяйки мне нельзя. Душа без привязанности костенеет. Тоска душить начинает, в зверя оборачивать. Там и вовсе легко навек человечье обличье утратить. Вот и живу с родными. Так-то полегче… ты это…

Он обратился уже к Беру.

– Спасибо.

– За что?

– Семка вон с утра бегает, уборку затеял, полы драит, девку какую-то ждет. Собирается вона встречать даже… если сладится, то хоть кто-то…

И снова рукой махнул.

– Ну, езжайте, а то ж, чай, не машина, быстро не выйдет…

– Аленка тропу откроет, – сказала Маруся тихо и взгляд отвела. Не выходило из головы то, что Таськой сказано. Потому что правильно сказано. На редкость правильно…

Гибнут они.

И Вельяминовы, и не только…

И нельзя молчать. А сказать кому-то – страшно. Открыться. Довериться… столько раз это доверие Вельяминовым боком выходило. Теперь и вовсе получается, что на Марусе род прервется.

И ей решать.

А она не хочет! Страшно. И не решать тоже страшно.

– То и ладно… ну, я там, погуляю просто… и не надо так глядеть. Мне до зверя еще далеконько. Глядишь, Семку оженим, на свадьбу к девице родня подтянется… – Он даже зажмурился мечтательно. – А там, чем боги не шутят… Ты это, только сильно не гони. Упряжь, может, и глядится новою, но как бы оно…

– Обижаешь, – отозвался Бер, подавая руку Таське. – За качество отвечаю…

Тронулась карета мягко.

И пошла так… хорошо пошла. Маруся глянула в окно, зацепившись взглядом за сгорбленную фигуру Стаса.

– А он это серьезно? – Иван тоже смотрел. – Какой-то совсем…

– Серьезно, – ответила Таська. – Оборотни… это как две души, человеческая и звериная. Хотя не совсем чтоб звериная, потому что даже в зверином обличье они сохраняют разум, только он как бы… не совсем человеческий. Мораль там. Законы… в природе они иные. И в каком обличье оборотень больше времени проводит, та душа и сильнее. Но и отказываться от второй половины совсем нельзя… слабеют от того. Да и…

– С ума сходят. – Маруся старалась