Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

— Какие?

— Я был в Академии. Расспросил студентов и слова Лорана подтвердились. О легенде знают все: первокурсники, старшекурсники, даже некоторые преподаватели. О культе, о таинственном артефакторе, который набирает учеников. Это не просто слухи — это что-то большее. Кто-то очень умело создал вокруг себя миф. И этот кто-то, похоже, действует уже не первый год.

— И мы бы знали об этом раньше, если бы не шифровались, — сказала я.

— Вот именно! — Кёртис стукнул кулаком по прилавку, но тут же осёкся, увидев моё лицо. — Прости. Но да, ты права. Если бы мы сразу сообщили о целях нашего расследования, а не играли в тайны по настоянию Раса, мы бы уже давно вышли на этот культ. А теперь… теперь придётся начинать всё заново. Опрашивать студентов, искать того самого ученика, выяснять, кто скрывается под маской легендарного артефактора.

— Орлан Кросс, — сказала я. — Мы знаем, кто это.

— Знаем, — согласился Кёртис. — Но у нас нет доказательств. И пока мы их ищем, он может исчезнуть.

Я молчала, глядя на осколки, которые он сложил в ведро. Разбитые склянки, разбитые надежды, разбитое сердце. Кажется, сегодня был день, когда всё разбивалось вдребезги. Но, как ни странно, после этого становилось легче. Словно вместе со старым хламом я выметала из души то, что больше не служило мне.

— Начнём заново, — сказала я. — Сегодня. Сейчас. У нас есть имя — Орлан Кросс. У нас есть показания Лорана. У нас есть легенда. Найдём того ученика — выйдем на учителя.

Кёртис посмотрел на меня с уважением.

— Вот это по-дознавательски. Я с тобой.

Я кивнула. За окном наконец-то хлынул дождь — сильный, летний, очищающий. Я стояла посреди лавки, среди остатков разгрома, и чувствовала, как внутри что-то меняется. Боль никуда не ушла, но она больше не парализовала меня. Я снова могла дышать. И действовать.

Глава 30, в которой прощение невозможно

Ричи и Роззи пришли ближе к полудню. Я всё ещё сидела в лавке, разбирая последствия вчерашнего погрома: осколки были собраны, но запасы, которые я сама же уничтожила в приступе ярости, зияли пустыми местами на полках. Три склянки с очищающей настойкой — вдребезги. Две баночки с лаком для амулетов — безнадёжно испорчены. Флакон с экстрактом лунного камня, который я берегла для особого заказа, — разбит, и драгоценная жидкость впиталась в половицы, оставив только слабый серебристый запах. Я сидела с пером и бумагой, составляя список того, что нужно докупить, когда дверь распахнулась.

— Мы пришли! — объявила Ричи, водружая на прилавок бутылку вина. — и принесли красного, для поддержки.

— и еще одну, — добавила Роззи, ставя рядом вторую бутылку.

Я подняла бровь:

— Две бутылки? Вы что, собираетесь меня напоить до беспамятства?

— Именно, — Ричи плюхнулась на стул. — Мы знаем всё, и мы считаем, что тебе нужно выпить. А ещё лучше — отомстить.

Я вздохнула и отложила список.

— Ричи, ты опять про свою ведьму-проклятийницу?

— Да! — она подалась вперёд, и глаза её загорелись огнём, который появлялся у неё всякий раз, когда она придумывала что-то грандиозное. — У меня есть знакомая, очень сильная ведьма. Она может наслать такую порчу, что твой Рас больше никогда не сможет выполнять супружеский долг. Вообще. Ни с кем. Представляешь? Женится на своей Лилианне, а в первую брачную ночь — конфуз.

Я невольно прыснула, но тут же покачала головой:

— Ричи, нет.

— Тогда по-другому! — она ничуть не смутилась. — Можно сделать так, чтобы он, наоборот, пускал слюни по каждой юбке, как неопытный малолетка. Чтобы все видели, какой он на самом деле!

— Ричи!

— Что? — она развела руками. — Я просто предлагаю варианты!

Роззи, которая всё это время молчала, вдруг сказала:

— Лирена, а ты сама-то чего хочешь?

Я помолчала. Вопрос был простым, но ответ на него оказался сложнее, чем я думала. Чего я хочу? Чтобы он вернулся? Нет. Чтобы он страдал? Тоже нет. Чтобы я забыла его? Да. Но это не в моей власти.

— Я не хочу мстить, — сказала я наконец. — Месть бессмысленна. В том, что случилось, есть и моя вина. Я понастроила воздушных замков. Влюбилась не в реального человека, а в образ, который сама себе придумала. Я не узнала его лучше, не дала себе времени, слишком быстро впустила в свою жизнь. Так что если кому и мстить — то самой себе. А он… он просто сделал свой выбор... и не в мою пользу.

В лавке стало тихо. Ричи открыла было рот, чтобы возразить, но Роззи мягко коснулась её руки, и та промолчала.

— Это мудро, — сказала Роззи. — И очень по-взрослому. Но вино мы всё равно откроем.

Мы просидели до самого вечера. Пили из кружек — бокалов у меня не было, — говорили о пустяках, иногда замолкали и просто смотрели, как дождь барабанит по стеклу. Ричи ещё пару раз пыталась вернуться к теме мести, но я твёрдо стояла на своём: никаких проклятий, никаких ведьм. В конце концов она сдалась и вместо этого принялась рассказывать про Кёртиса, который опять пригласил её на ужин, и про то, как она «почти согласилась, но только для того, чтобы он не пал духом».

Когда они ушли — уже затемно, оставив мне недопитую бутылку и наказ «не сидеть одной допоздна», — я снова взялась за список. Лавка весь день простояла закрытой, и я всё ещё не пополнила запасы, уничтоженные вчерашней бурей. Я пересчитывала баночки и склянки, записывала, что нужно купить завтра утром, и не заметила, как входная дверь скрипнула.

— Лирена.

Я подняла голову. В дверях стоял Сэм. Мокрый — на улице всё ещё моросил дождь, — без обычной дурашливой улыбки, с бледным, осунувшимся лицом. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Сэм? — я отложила перо. — Что случилось? На тебе лица нет.

— Я пришёл поддержать тебя, — сказал он, проходя внутрь. — Прочитал в газетах про бал. Про помолвку. Я хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке, — ответила я, хотя это было не совсем правдой. —