Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

СЫРЬЕВАЯ ОЦЕНКА:

— ВОДНЫЙ ЛЕД (H2O): ОБИЛЬНЫЕ ЗАПАСЫ (ОЦЕНКА >98% МАССЫ ПОВЕРХНОСТНОГО СЛОЯ).

— МЕТАН (CH4): ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАЛЕЖИ В ЗАМЕРЗШЕМ СОСТОЯНИИ.

— УГЛЕРОД ©: ВЫСОКОЕ СОДЕРЖАНИЕ В ФОРМЕ ГРАФИТА И АМОРФНОГО УГЛЕРОДА В КОРЕННЫХ ПОРОДАХ, ОБНАЖЕННЫХ В КАНЬОНАХ (СЕКТОРЫ: ТЕТА, КСИ, ОМИКРОН). ЧИСТОТА: 85–92%. ДОСТУПНОСТЬ: ВЫСОКАЯ (ПРИ НАЛИЧИИ ГОРНОДОБЫВАЮЩЕГО ОБОРУДОВАНИЯ).'

Углерод. Слово горело на экране. Основа для репликаторов, для композитных заплат на корпус, для тысяч деталей систем жизнеобеспечения. То, чего у них было критически мало после «Сигма-Омега» и долгого пути. Причина, по которой они совершают этот безумный маневр у Тригарден-Альфа.

Звягинцев перевел взгляд на пульсирующий красный крест в секторе Тета. Туда, где вспыхнул призрак. Туда, где ГЕЛИОС нашел углерод. «Совпадение?» — мысль ударила, как ток. Или знак?

Вспышка. 2.8 секунды. +178% ИК. 0.2% вероятности техногенного источника. Ничтожный шанс. Но когда-то шанс расшифровать его крик был таким же ничтожным. И они расшифровали.

Жесткая ярость сжала горло. Ярость перед выбором: лететь за ресурсом к планете, где что-то мигнуло в темноте или поверить в ошибку системы?

— ГЕЛИОС, — голос хриплый, как скрежет камня.

— Слушаю, капитан.

— После завершения гравитационного маневра у звезды и аэродинамического торможения в короне… — он сделал паузу, глотая воздух. — … приоритетная цель — выход на стабильную орбиту Тигарден-d. Причина: пополнение запасов высокоуглеродного сырья. Сектора: Тета, Кси, Омикрон.

— Подтверждаю. Цель добавлена в навигационную матрицу после этапа звезды. Время до выхода на орбиту третьей планеты: расчетное 14 суток после маневра у звезды.

— И… ГЕЛИОС.

— Да, капитан?

— В зоне добычи… — его взгляд прилип к пульсирующему кресту в секторе Тета. — … особенно в секторе Тета. Максимальное сканирование поверхности. Искать все: структуры льда, признаки туннелей, остаточное тепло… или следы механического воздействия. Добавь в протокол сканирования параметр: «Аналоги события d-7-Тета». Ищи кратковременные тепловые всплески. По всему спутнику. — он сглотнул. — Дроны «Сокол» подготовить к детальной разведке до высадки горнодобывающих ботов. Особый фокус — сектор Тета. Тактическое прикрытие — Келлер.

— Параметр и задачи добавлены. Протоколы подготовки дронов активированы, инженер Чин уведомлен.

Звягинцев откинулся. Скрип кресла громко эхом отдался в тишине. На экране пульсировал красный крест над данными об углероде. За цифровым «иллюминатором» тускло светил Тигарден-Альфа.

«Могила надежд? — подумал он, глядя на звезду. — Или шахта? Шахта, где мы найдем топливо для пути домой, а может и свою погибель в темноте?»

Пустота не отвечала. Она ждала. А гул ВКН-1 отсчитывал секунды до звездного ада, за которым лежал ледяной гигант, его углерод… и его загадка.

Глава 6

Сквозь Адское Пламя

Тишина на мостике «Светлячка» была гулкой, тяжелой, как свинец. Не тишина покоя, а тишина затаившегося зверя перед прыжком в пасть Левиафана. Воздух, несмотря на безупречную работу рециклеров, казался спертым, пропитанным запахом озона от перегруженных систем и едва уловимым, но острым — страхом. Он висел в пространстве между консолями, смешиваясь с низким, всепроникающим гудением Вакуумного Квантового Навигатора. ВКН-1 работал на стабильном, но предельном режиме поддержания торможения, его сине-золотые «вены» в хвостовой части пульсировали тусклым, тревожным светом, словно сердце корабля билось в предынфарктном ритме.

На главном экране, заменившем иллюминаторы, висело не слепящее светило, а угрюмая, динамичная карта ада. Фильтры перевели изображение в жесткий ультрафиолетовый диапазон, раскрасив ложными цветами бурлящую корону Тигарден-Альфа. Темно-синие и лиловые воронки закручивались в пропасти спокойной плазмы, прорезаемые ослепительно-белыми прожилками магнитных линий, натянутых как струны. Ярко-алые и оранжевые языки протуберанцев рвались из хромосферы, застывая на мгновения чудовищными арками высотой в миллионы километров, прежде чем рухнуть обратно или улететь в пустоту. Это была не звезда, а схема яростного сердца, бьющегося в предсмертной агонии. Тонкие полупрозрачные линии данных ползли по краям экрана, отображая нарастающие цифры: ТЕМП ОБШ: 4200К… РАД: УР. «ГАММА»… ДИСТ ДО ПЕРИЦЕНТРА: 0.12 АЕ…

Дмитрий Звягинцев стоял у центрального пульта, неподвижный, как изваяние из того же матово-черного композита, что и корпус «Светлячка». Его черная униформа сливалась с тенями мостика. Лишь бледное лицо, иссеченное глубокими морщинами, казавшимися еще глубже в этом адском свете, выдавало ад последних ста сорока дней под постоянным давлением дополнительных 0.8G и десятилетия скрытого напряжения. В кармане пальцы машинально, с нервной яростью, перетирали обломок термостойкого пластика — реликвию давнего срыва. Хрупкий мусор превращался в липкую крошку, впиваясь в кожу. Его взгляд, пустой и острый одновременно, был прикован к звезде. В глубине этих запавших глаз, за каменной маской командира, тлело знакомое пламя — не надежды, а лихорадочной, параноидальной настороженности, подпитанной призраком d-7-Тета.

— Статус систем, — его голос прозвучал хрипло, как скрежет камня по льду, разрезая гнетущую тишину. — Последняя сверка перед погружением.

У инженерной консоли, сгорбившись под невидимым грузом ответственности, сидел Лукас Ван дер Вегт. Его обычно безупречная униформа висела мешком на похудевшем теле. Тени под глазами были почти такими же фиолетово-черными, как у капитана. Пальцы летали по сенсорным панелям, вызывая каскад диагностических окон.

— Компенсаторы инерции… — голос Ван дер Вегта был сухим, лишенным обычной бюрократической четкости. — Текущая нагрузка: 98.7%. Запас прочности: 1.3%. Теплозащита корпуса… Сектора 1–3, 5–6: 96–98%. Сектор 4… — он сделал микроскопическую паузу. — 92%. Критический минимум для пиковой нагрузки в короне. Радиационные щиты: 97%. ВКН-1: параметры в пределах допустимых отклонений для режима «Факел». Но колебания квантовой нестабильности в предзвездном пространстве растут. ГЕЛИОС прогнозирует помехи.

— Помехи? — переспросил Звягинцев, не отрывая взгляда от звезды.

— ГЕЛИОС прогнозирует помехи, — Ван дер Вегт провел рукой по лицу. — Электромагнитные бури в короне, магнитосферные аномалии класса Х+. Риск временной деградации ИИ-матрицы в пиковый момент… оценивается в 15%. Навигационные расчеты могут потребовать ручной коррекции.

— Пятнадцать процентов деградации у руля в аду, — пробормотал где-то сзади Алексей Карпов, проверявший крепления аварийного шлюза. Его голос, обычно окрашенный циничным юмором, звучал натянуто. — Веселенький пикник готовим, капитан. Русская смекалка против солнечного цунами — ставлю на смекалку, но страховочный трос не помешал бы.

Звягинцев проигнорировал реплику. Его внимание переключилось на пилотов.

— Келлер, Туре, Диалло. Готовность ручного перехвата?

Виктория Келлер сидела в своем кресле с выточенной из титана прямотой. Ее лицо было бесстрастной маской, но напряжение читалось в каждой мышце, в слишком тугой хватке на штурвальных рукоятках — костяшки пальцев побелели. Холодные глаза скользнули по траектории «Баланса» на навигационном экране — тонкой зеленой нити, петляющей в предсказуемом