Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

— Кри…тическая… пом…еха… Навига… сбой… Магнитосфе… ОШИБКА! ОШИБКА! ПЕРЕХ… ПЕРЕХВАТ… РУЧН… — голос оборвался, сменившись оглушительной тишиной ИИ.

Одновременно погасли основные навигационные схемы на экранах Келлер, Туре и Диалло. Остались лишь сырые данные сенсоров, прыгающие цифры и предупреждающие красные рамки.

— Сбой ГЕЛИОСа! Ручной перехват управления! — Келлер среагировала мгновенно, ее пальцы щелкнули переключателями и штурвалы в ее руках и руках Туре ожили с глухим щелчком сервоприводов. — Туре, стабилизация по тангажу! Ван дер Вегт, дай мне вектор выхода из этого хаоса! Диалло, гравитационные ориентиры, сейчас!

— Вектор… — Ван дер Вегт, бледный как смерть, тыкал пальцем в свой экран, где прыгали обрывки данных. — … нестабилен! Магнитная буря… Искривляет все! Попробуй смещение по азимуту минус 0.5, вектор тяги… ОСТОРОЖНО!

— Протуберанец! — крикнула Айша Диалло, ее глаза прилипли к экрану с гравиметрической картой, на которую накладывались остатки УФ-изображения. — Он вырос! Перекрывает основной расчетный коридор выхода на 70%! Курс пересечения… 97%! Альтернативы… нет времени!

На главном экране, там, где еще можно было что-то разобрать, медленно, неумолимо поднималась Стена. Стена из бело-желтой, яростной плазмы. Протуберанец. Высотой в континент. Шириной — в половину Земли. Он заполнял собой все, превращаясь в визуальное воплощение звездного гнева.

— Уклоняемся! Быстрее! — скомандовала Келлер, ее голос перекрыл вой компенсаторов и рев плазмы за бортом. — Туре, полный импульс маневровых справа! Келлер, тяга ВКН-1 на 110% влево! УВОДИМ НОС! ДЕРЖИСЬ!

Она сама рванула штурвал на себя и влево. Туре, стиснув зубы, повторила движение на своей паре рукояток. «Светлячок» вздрогнул всем корпусом, как раненый зверь. Маневровые двигатели на правом борту рванули короткими, мощными импульсами, а ВКН-1, искажая пространство перед форштевнем, попытался буквально свернуть корабль влево. Стальные переборки застонали, затрещали. Компенсаторы взвыли на запредельной ноте. Давление скачком рвануло вверх: 1.7G… 2.0G… 2.3G ощущаемых. Компенсаторы не справлялись с такой резкой, нерасчетной нагрузкой.

ГРОХОТ! Где-то в корпусе, вероятно в инженерном отсеке или рядом, что-то тяжелое сорвалось и рухнуло с оглушительным лязгом. Одновременно замигали красные индикаторы на консоли Ван дер Вегта. Он едва успел нажать кнопку глобального комлинка, прежде чем его собственный голос потонул в какофонии:

— Инж… отсеки! Доклад! Что с… — его слова оборвал дикий вой компенсаторов.

В динамиках мостика, поверх рева и скрежета, рванулись искаженные перегрузкой голоса:

— … блядь! Сектор 4, панель теплозащиты… сорвало крепёж! Барахлит! Тепло… пиздец как лезет! Пытаюсь клинить чем… есть! — доложил Карпов с грохотом на фоне.

— ВКН-1! Колебания квантовой стабильности… 22%! Риск кавитации поля! Снижаю мощность на 5%! Стабилизируй курс, Вик! — голос Нильссона был больше похож на стон раненого.

— Энергосеть Сектор Гамма! КЗ! Автоматика не… бл… Ручное отключение! Потеряли… жизнеобеспечение… сектор С! Резерв… не запускается! — паническим голосом буквально кричал Анджей.

— Дрон-блок А… поврежден вибрацией. Камеры… нестабильны. Переключаю на Б. «Соколы» на приколе, — голос Чина был на удивление спокойным, несмотря на творящийся вокруг хаос.

Каждый доклад — как нож. Корабль трещал по швам. Воздух густо пропах паленой изоляцией, озоном и… сладковатым запахом перегретой органики. На экране Ван дер Вегта замигало предупреждение: СТРУКТУРНЫЙ СТРЕСС СЕКТОР 7: 89%.

— Борись, Вик! — прохрипел Звягинцев, пытаясь крикнуть сквозь давление, сжимавшее горло. — Игнорируй… доклады! Выводи!

Келлер, казалось, не слышала ничего, кроме рева двигателя и голосов Туре и Диалло. Ее мир сузился до прыгающих данных на едва читаемом экране и леденящего душу ощущения, что бело-желтая Стена плазмы вот-вот поглотит их.

— Туре, еще импульс маневровых! Справа! ДАВИ! — ее голос был хриплым рыком. — Келлер, ВКН-1 — вектор тяги на 115%! УВОДИМ НОС! ДЕРЖИСЬ!

Она сама рванула штурвал на себя и влево с такой силой, что сервоприводы взвизгнули протестом. Туре, стиснув зубы сквозь кровь, повторила движение. «Светлячок» вздрогнул всем корпусом, как раненый зверь. Маневровые двигатели на правом борту выплюнули короткие, яростные струи плазмы, а ВКН-1, с надрывом искажая пространство перед форштевнем, попытался буквально свернуть корабль влево. Стальные переборки застонали, затрещали громче. Где-то послышался звук рвущегося композита — короткий, как выстрел.

На главном экране ослепительная бело-желтая стена заполнила все поле зрения, превратившись в слепящую, яростную завесу. На миг показалось, что они врежутся в нее лоб в лоб. Затем — резкий крен, нечеловеческая перегрузка, крик Туре — и край протуберанца, раскаленный до миллионов градусов, промелькнул в сантиметрах от виртуальной «камеры» внешнего обзора. Экран на миг залило сплошным, яростным белым светом, смешанным с тревожным багрянцем. Датчики температуры на секторе 4 взвизгнули непрерывной трелью, пробив красную черту: ТЕМП СЕК4: 18,700K (КРИТ!). В воздухе запахло не просто паленой изоляцией, а расплавленным металлом и тотальным горелым.

— Прошли… край… — выдохнула Айша Диалло, едва слышно, прижатая к креслу, лицо искажено гримасой боли. Она лихорадочно сканировала прыгающие данные. — … но снос… гравитационный вихрь за протуберанцем… тянет обратно в поток! Удержание… сложность экстремальная!

— Борись! — прохрипела Келлер, из последних сил, с окровавленными губами, которые она прикусила в пике перегрузки, удерживая корабль на грани срыва в плазменный смерч. Руки пилота дрожали, но хватка на штурвале была мертвой. — Маневровые… короткий импульс… стабилизация… Ван дер Вегт, что с Сектором 4⁈

— В аду! — крикнул в ответ главный инженер, отчаянно тыкая пальцами в консоль, пытаясь перенаправить потоки охлаждения. — Карпов! Статус теплозащиты Сектора 4!

— Клиню чем могу! Температура… падает медленно! Если еще один такой заход… расплавимся как свечка! — ответил он мучительно.

«Светлячок», дрожа всем корпусом, выравнивался, вырываясь из гравитационной липучки вихря. Давление начало медленно спадать: 2.3G… 2.0G… 1.8G… Ослепление на экране сменилось снова бурлящим фиолетово-белым хаосом короны, но Стена осталась позади. Они пронеслись по самому краю гибели.

Но ад только начинался. Они были глубоко в пасти Левиафана, а их корабль стонал от боли, теряя кровь тепла и энергии. Доклады по комлинку сменились тяжелым, прерывистым дыханием инженеров, борющихся с пожарами и короткими замыканиями в глубине израненного «Светлячка».

Давление спадало. Медленно. Мучительно. С 1.8G до 1.5G… 1.2G… и наконец, с ощутимым, почти ошеломляющим облегчением в каждой мышце, до нормальной, привычной искусственной гравитации корабля. Воющий, раздирающий душу гул компенсаторов стих почти полностью, сменившись ровным, спокойным гудением ВКН-1, работающего теперь лишь на поддержание крейсерской скорости и стабилизацию курса. На главном экране безумный калейдоскоп фиолетовых, белых и багровых пятен постепенно успокаивался. Яростное буйство