Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

вспомнить, что он грозный маг и может рявкнуть, шустро подкладывать меня под ректорский бок. Прямо на магически расширенную больничную койку. Хе-хе, шах и мат, господин больной! Будьте здоровы!

Глава 43

— Сам такой, — обиженно сказала я Айдену, глядя в тетрадь. Чертовы магемы! Хорошо хоть, удалось удачно спихнуть свою амнезию на ту самую аварию Юэль.

Но плохо другое. Муж, озверевший от лечения, пользуясь тем, что я не могу отказать ему в его беспомощном состоянии, взял да и заставил меня поклясться, что я вместе с нашим приемным сыном сдам в этом году экзамен по первичным магемам.

И мне пришлось обещать, я же не могла видеть, как Милад изнывает от беспокойства, оставаясь в больнице и временно лишившись всех своих протезов вместе с летающими креслами. Даниэль, злыдень эскулапский, все у него отобрал. Зато пообещал, что через три месяца зверских процедур, изнурительных упражнений и полного послушания Милад встанет на две здоровые ноги и будет ходить как прежде.

Муж пытался скандалить, приводил разные аргументы. Лилиан только вздыхала, бормоча, что даже его величество и ее величество, ну те, которые основные герои графического романа, не смогли заставить упрямого ректора забросить дела и полностью погрузиться в лечение.

А вот я смогла. Потому что устроила мужу скандал, вспомнив канонную Юэль. Топала ногами, рыдала и даже разбила вазу. Уф… вспомнить страшно. Но! В результате мы пришли к соглашению. Милад доверяет все дела академии своим заместителям, недаром у него их целых три. Корвин в этой комбинации служит передаточным звеном: шугает заместителей от лица больного ректора, успокаивает этого самого ректора по месту лечения от лица его заместителей.

А я учусь. И сдаю зачеты каждую неделю лично мужу. Потому что мои провалы в магии не менее ненормальны, чем его боевые увечья.

Ну что… Я села за учебники и почти сразу взвыла, потому что это оказался тот самый противный начальный этап обучения магии, когда надо было тупо зубрить всякую зубодробительную хрень!

Чтобы хоть в одиночестве не мучиться, а также в целях присмотра за пасынком, привлекла его как репетитора. А что, хитрый ход: и сам уроки повторит, и мне объяснит. И хулиганить будет некогда.

Правда, педагог из пасынка вышел тот еще. Обзывается!

— Да я тебе третий раз объяснил, как можно не понять?! Я сам уже понял! Никакого терпения не хватает на твою деревянную голову! Ты что, нарочно стараешься ничего не запомнить?! — темпераментно выдал двенадцатилетний подросток, тыча пальцем в тройную магему на тетрадной странице. — Ты… ты…

— Хех, а прикинь, у твоих учителей таких тупиц полный класс, — неожиданно захихикала я. — И они вас еще не поубивали. И даже не обзываются! Хотя вы не только тупите, но еще и пакости устраиваете. Я, по крайней мере, тебе кнопки на стул не подкладываю!

— Что? — Айден открыл рот. Закрыл. Посмотрел в тетрадку и длинно выдохнул. — А правда… как-то я об этом никогда не задумывался.

— Вот именно, — щелкнула его по носу я. — Педагогический труд — это тебе не хухры-мухры. Тут стальные нервы нужны и безграничное сострадание к ближнему. Так что давай, учитель, заново. Куда тут вплетать вспомогательную нить, чтобы эта чертова схема не сдетонировала у меня в руках?

Айден еще раз тяжело, совсем по-взрослому вздохнул и пододвинул тетрадь ближе к себе.

— Смотри внимательно, еще раз. Ты опять с ходу пытаешься запихнуть импульс в центр магемы. А надо вести его по внешнему контуру, вот так… аккуратно, как нитку в иголку продевают. Если давишь силой, тогда реакция рушится. Поняла?

— Допустим, — хмыкнула я. — То есть магия — как ты. Если давить, пошлешь куда подальше лесом, а если нормально поговорить и найти общий язык, то можно и набег на конфетную лавку устроить?

Айден на секунду замер, надулся, собираясь то ли обидеться, то ли высказать возмущения, но не выдержал и сам же прыснул от смеха. — Вроде того. Только не конфетную, что я тебе, ребенок? А вот от новых магусилителей доски, что ты мне подарила, я б не отказался.

— Принято. Конфеты вычеркиваем тогда? — хитро прищурилась я.

— Я такого не говорил, в списке их оставляем, — важно отозвался он и, полностью вжившись в роль учителя, снисходительно кивнул мне на пергамент. — А ты не филонь, старайся давай.

Послав ему воздушный поцелуйчик, я сосредоточилась и медленно повела тонкую светящуюся линию по шершавой бумаге. Нить дрожала, но под чутким контролем Айдена ромб плавно замкнулся, вспыхнув мягким золотистым светом. Магема зафиксировалась!

— Есть! — восторженно пискнула я, чуть не подпрыгнув на стуле. — Я гений! Айден, ты гений! Нас ждет великое будущее! Ой… дайте тазик, быстрее!

Ни за какими конфетами мы в тот день не поехали. Для начала перепугались хором чуть ли не насмерть. Точнее, я не так сильно испугалась, мне некогда было, меня чуть наизнанку не вывернуло.

А вот Корвин, Айден, очень вовремя примчавшийся на крики Янид и всякая прислуга в герцогском особняке дружно решили, что меня кто-то либо отравил, либо проклял.

Ну, в целом они имели право так думать, сама подобное подозревала. Чего бы посередь бела дня так внезапно изображать фонтан в тазик? М-да…

Я даже протестовать не стала, когда меня схватили в охапку и с паническими воплями на повышенной скорости поволокли в больницу. Честно говоря, мне было так плохо, что тазик поехал вместе со мной, а на месте я даже не сообразила перенаправить волокущую меня делегацию в приемный покой, опомнилась только в палате у мужа, к которому меня и притащили. Я и его поприветствовала фонтаном в тазик, да…

— Юэль?! Что с тобой? Идиоты, позовите врача!

— Милад? Что с Юэль? — На пороге палаты застыла Лилиан, посмотрела на меня, вдруг позеленела, подскочила почти вплотную и рванула заветный таз к себе.

М-да… на двоих посудина немного маловата, однако. Ведро, что ли, попросить?