Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

— Правда, господин ректор. — Я слабо улыбнулась, наклоняясь и уткнувшись лбом в его плечо. — Так что отставить короткие замыкания. Тебе еще на ноги вставать и детскую коляску мастеру заказывать. По нарисованному мной эскизу!

Милад глухо выдохнул, зарывшись носом в мои волосы. Янид же осторожно подошел к врачу, ткнул его пальцем в плечо и с глубоким трагическим вздохом заявил:

— Ладно. Но если ты обидишь маму… и если ты хоть раз попробуешь назвать меня сыном, я тебя все-таки закопаю. Понял?

— Договорились, — хмыкнул Даниэль. — А теперь все вон из палаты. Беременным нужен покой, а ректору — обследование после неправомерной попытки магичить. И парочка процедур!

Эпилог

Милад сел на ступеньку и уныло подпер голову кулаками. Мандарины, за которыми он три часа ездил на пригородный рынок, так и остались лежать в корзинке рядом, на ступеньках же.

Нет, Юэль поблагодарила. И поцеловала. И сказала, что он самый лучший в мире муж. Но при виде лакомства, о котором мечтала еще с ночи, снова позеленела и убежала в ванную комнату. А любимому и самому лучшему прокричала оттуда, чтобы он срочно эвакуировал из спальни этот вонючий ужас, от одного запаха которого бедной беременной женщине снова стало плохо.

И сам эвакуировался, потому что пропах мандаринами насквозь. Пока не вымоется и не выветрится, к ней лучше не подходить.

Дверь дальше по коридору вдруг хлопнула, за спиной Милада раздались торопливые шаги, на ступеньку рядом с корзинкой мандаринов плюхнулась фирменная коробка одной из лучших кондитерских столицы, и Даниэль, пихнув бывшего пациента и нынешнего родственника боком, уселся на ступеньку рядом с ним.

— Тебя тоже послали мыться и проветриваться? — понимающе осведомился господин ректор.

— Вчера она обожала запах яблок с корицей, — уныло подтвердил добрый доктор. — А сегодня… ну ты сам видишь. Ничего, осталось всего четыре месяца, и наши мучения закончатся!

— У тебя четыре, — мрачно поправил Милад, даже не повернув головы. — А у меня пять. Юэль отстает от матушки на месяц, если ты забыл. Так что, когда ты будешь праздновать возвращение к нормальной жизни, я все еще буду отмываться от невидимых запахов во дворе.

Даниэль тяжело вздохнул, достал из кондитерской коробки изящную тарталетку с коричным кремом, на которую еще полчаса назад с трепетом уповала Лилиан, и с досады проглотил ее в два укуса.

— Знаешь, — прожевав, проговорил доктор, — в научных трактатах по магическому токсикозу пишут, что на пятом месяце вкусовые девиации утихают. Появляется стабильность.

— Стабильность? — Милад горько хмыкнул. — Вчера стабильностью была селедка с облепиховым джемом. Я лично искал ее по всей столице в два часа ночи. Знаешь, что выдала Юэль?

— Заплакала и сказала, что ты ее не любишь, потому что селедка слишком соленая? — со знанием дела предположил Даниэль.

— Хуже. Она посмотрела на меня с глубочайшей обидой и спросила, зачем я притащил в дом «эту дохлую рыбу», если она просила свежие персики. Персики, Даниэль! В ноябре!

Их разговор прервало хлопанье двери сверху и чьи-то торопливые шаги.

— Вы чего тут сидите? — недоуменно нахмурился спускающийся Янид.

— Эвакуированы, — емко отозвался Милад. — А ты куда направился?

— К Айдену, — вздохнул его брат, бережно прижимая к груди миску. — Парню четырнадцать, у него зачеты в академии, а он второй день заперся в комнате и зубрит магемы при ароматических свечах, чтобы не слышать, как мама с Юэль хором спорят, чем должен пахнуть идеальный дом. Я ему несу на перекус пирог с капустой… пока его не забраковали.

— Поздно, — сочувственно отозвался Даниэль. — Капуста сегодня с утра объявлена врагом семейства. Лилиан заявила, что от нее кастрюлями воняет.

Янид медленно перевел взгляд на миску и с тихим трагическим стоном опустился рядом с мужчинами.

— Боги… — прошептал он, утыкаясь лбом в край миски. — Когда я просил у судьбы спокойной семейной жизни после всей этой истории с Арин и Веллесами, имел в виду вовсе не это. Решено, никогда не женюсь!

— Ничего. — Милад опустил руку в корзину, достал один мандарин и нахмурился. — Зато мы теперь точно знаем, кто в этом доме главный.

— Кто? — хмуро уточнил Янид.

— Двое неродившихся Грейвисов, — вздохнул Даниэль, протягивая Яниду тарталетку с корицей. — Держи, парень. Тебе силы еще понадобятся. Вечером они наверняка захотят жареных каштанов. Или маринованного черта с клубничным мармеладом. Или горелую покрышку понюхать… вот это была реально жесть! По сравнению с которой мандарины и селедка вообще ни о чем!

— Радует одно: такие скачки восприятия у будущей матери — однозначно признак сильного магического ядра у ребенка, — утешил брата и «отчима» Янид. — То есть с наследниками у Грейвисов в следующем поколении не будет никаких проблем. А значит, я точно не женюсь никогда!

И все трое радостно заржали, оценив шутку, в которой была только доля шутки. Честно говоря, Янид после разочарования в Арин попытался было впасть в депрессию, но ему слишком быстро стало некогда. И не до того. И вообще. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Ладно. — Даниэль раздал остатки кондитерских чудес «приемным детям» и встал со ступеньки. — Раз такое дело, займемся другими насущными проблемами. Раз ты сейчас не занят, Милад, пошли, я проверю, как твое бедро реагирует на временный фиксатор, все равно его скоро снова менять. Запишу заодно в журнал процесс восстановления тканей и нервов.

— Опять?! — взвыл несчастный пациент. — Да сколько можно?

— Сколько нужно. — Когда дело касалось работы, доктор Блэквуд забывал о своей деликатности и искреннем дружелюбии к новым родственникам. — Твоя жена мне голову оторвет, если к моменту ее