Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

Но к его удивлению оказалось, что в ночи прятались именно его родители… и Фэн Синь. Последний заговорил, понизив голос до шёпота:

— Его Высочество уснул?

Государыня так же тихо ответила:

— Уснул.

Государь добавил:

— Уснул наконец. Завтра не буди его слишком рано, пусть поспит подольше.

Эта фраза заставила сердце Се Ляня болезненно сжаться, а потом он услышал государыню:

— Ох… Если так пойдёт дальше, когда же наш сын наконец поправится?

На сей раз её слова показались Се Ляню странными. Тем временем Фэн Синь прошептал:

— Он просто очень устал за последние месяцы, вот и результат. Слишком много всего произошло. Придётся мне просить Ваши Величества присматривать за ним. Если Его Высочество поведёт себя как-то странно, немедленно сообщите об этом мне. Но старайтесь, чтобы он ничего не заметил. И ещё, не стоит в разговоре с ним упоминать ничего такого, что может его разволновать…

Се Лянь слушал их, прячась за дверью, при этом сознание его опустело, а в голову ударила кровь.

Что это значит? Что всё это значит?

В душе его раздался неудержимый крик: «Я не сошёл с ума! Я не лгу! Я говорю правду!»

Се Лянь толкнул дверь рукой, от стука все трое в комнате испуганно повернулись к нему. Фэн Синь поднялся со словами:

— Ваше Высочество? Почему ты не спишь?!

Се Лянь без предисловий перешёл к главному:

— Ты мне не веришь?

Фэн Синь на миг застыл, затем ответил:

— Конечно, верю! Ты…

— И что в таком случае означают твои слова? — перебил Се Лянь. — Что всё, что я вижу, — лишь галлюцинация? Что я всё это выдумал?

Государь и государыня хотели было вставить слово, но Се Лянь не дал:

— Молчите! Вы не понимаете!

— Нет! — воскликнул Фэн Синь. — Я верю тебе, Ваше Высочество, но ведь то, что ты в последнее время очень устал, — тоже правда!

Се Лянь смотрел на него, не говоря ни слова. И только где-то в душе принца завывал холодный ветер.

Он верил. В общем и целом, Фэн Синь всё-таки ему верил. По крайней мере, на три четверти.

Но не полностью. Всё-таки Се Лянь в последние дни вёл себя как настоящий сумасшедший. И любой сторонний наблюдатель сказал бы наверняка, что он безумен. Как он мог требовать от кого-то доверия своим словам?

Но так не должно быть. Раньше Фэн Синь поверил бы ему безоговорочно! И теперь даже одну четверть сомнений принцу было невероятно трудно стерпеть!

В сердце Се Ляня поднялись гнев и обида. Неизвестно, на кого — на Безликого Бая, на Фэн Синя, на всех остальных людей или же на себя самого. Ни слова не сказав, он развернулся и вышел из дома.

— Ваше Высочество, куда ты? — Фэн Синь догнал его.

Се Лянь, с трудом сохраняя спокойствие, ответил:

— Не твоё дело. Не ходи за мной. Иди в дом.

— Да стой же, куда ты пойдёшь? Я с тобой.

Се Лянь, приняв решение, припустил во весь опор. По скорости Фэн Синь не мог с ним сравниться, и вскоре отстал, только всё продолжал звать принца. Государь и государыня тоже вышли из дома, они кричали, звали сына, но Се Лянь не слушал, бежал всё быстрее и быстрее.

Он должен был первым нанести удар!

Если Безликий Бай хотел убить Се Ляня, или его родителей, или Фэн Синя, он мог бы сделать это с закрытыми глазами — легче лёгкого! Но тот никого не трогал, а просто играл с принцем, будто с игрушкой! А потом наблюдал и смеялся!

Се Лянь ветром летел вперёд и кричал в ночную темноту:

— Выкатывайся!!! Ты, монстр из помойной ямы!!! Выкатывайся сейчас же и покажись мне!!!

Безликий Бай явился за ним, вне всяких сомнений. Поэтому принц был уверен, что тот наверняка покажется. Однако, когда его скудный запас проклятий и ругательств иссяк, Се Лянь не услышал ни холодного смешка, который обычно звучал из какого-нибудь неожиданного тёмного угла, не увидел ни призрачной тени, которая появилась бы за спиной и положила ледяную ладонь ему на голову.

Пробежав несколько ли, принц истратил наконец все силы и остановился, уперев ладони в колени и склонившись в попытке отдышаться. Его грудь наполнял привкус железа.

Потом он резко выпрямился и продолжил идти, на этот раз тихо говоря:

— Ты так и будешь со мной играть? Прекрасно, давай, растягивай удовольствие!

Он долго шёл по пустынной местности, среди какого-то леса в горах, покуда кругом не сгустился туман.

Вокруг царила непроглядная тьма, старые деревья протягивали ввысь свои ветви подобно острым клыкам и когтям, они словно тоже давили на принца, приглашая шагнуть туда, откуда не будет возврата. Се Лянь понимал, что ничего хорошего впереди не ждёт, но неизбежность подгоняла его. К тому же, необходимо было принять наконец решение, рано или поздно это должно случиться… И принц продолжал идти с помрачневшим, но уверенным видом. Как вдруг в белом тумане перед ним возникло нечто сверкающее тусклыми огнями, подобное светящейся стене.

Се Лянь никогда не встречал ничего похожего. Он нахмурился и остановился. А «стена» вдруг начала медленно перемещаться в его сторону!

Се Лянь насторожился, сломил ветку дерева и сжал в руке, приняв боевую стойку. Но когда «стена» оказалась в двух чжанах от него, принц удивлённо обнаружил, что это не стена вовсе, а бесчисленные призрачные огоньки. Но их было так много, что издали они походили на огненную стену или огромную сеть.

Огоньки выглядели жутковато, однако не собирались атаковать, а только молча парили перед Се Лянем, не давая продвигаться дальше. Принц попытался отогнать их, но те вновь меняли направление и оказывались перед ним. В то же время Се Лянь услышал множество голосов, которые говорили:

— Не ходи.

— Не ходи туда.

— Впереди нечто плохое.

— Вернись, не вздумай идти дальше!

Голоса накатывали приглушённой, шумной волной, отчего по спине пробегал холодок. Се Лянь, окружённый этими огоньками, заметил, что среди них летает один, отличающийся от других. Особенно яркий и особенно молчаливый.

У призрачных огоньков не было глаз, но когда принц посмотрел на этот, он как будто ощутил на себе обжигающий взгляд.

Как видно, это был самый сильный среди всех этих огоньков. А остальные лишь следовали за ним и подчинялись.

Се Лянь ледяным тоном велел:

— С дороги.

Призрачные огоньки не сдвинулись с места.

— Почему вы хотите меня задержать?

Ответа не последовало. Маленькие огоньки лишь повторяли «не ходи туда», а самый главный