Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

Мне пришлось выдержать довольно неприятный разговор на повышенных тонах с Арианной. Ундина требовала, чтобы я осталась, пока не сплету поисковую подвеску, чтобы другая группа могла отправиться на поиски Уме, пока мы съездим за Аленой. Спасла меня Шета. С честным лицом она соврала, что я не увидела структуры амулета и вряд ли смогу его сплести раньше, чем мы снова попробуем соединить наши разумы. Арианна вихрем скрылась в портале и, если бы такое было возможно, наверное, хлопнула бы дверью.

Мы не успели насладиться облегчением, как в проходе возникли близнецы, и мне довелось стать свидетелем еще одной совершенно невероятной сцены. Они начали орать на Марту. Понадобилось время, чтобы понять, из-за чего мальчишки так взбеленились. Оказалось, из-за того, что для единения нам нужно употреблять алкоголь. И снова Шета спасла положение. Вот уж не думала, что кентаврица может быть такой жесткой и надменной. Кажется, даже Марте стало не по себе, когда она вылила на эльфов ушат призрения по поводу их целительских способностей. В пору было бы посмеяться над их скисшими рожицами, но я успела заметить, какая боль плескалась в глазах Серебряной леди. В потоке брани близнецы успели сообщить, что Гектор придерживается того же мнения, что и они сами.

«Хлопать дверью» близнецы не стали. Вместо этого они подхватили слоняющегося без дела и сгоравшего от нетерпения Грэма и уединились с ним на кухне. Я недоуменно проводила их глазами, а Шета сообщила, что они секретничали с вервольфом еще вчера ночью.

С чего бы это? Не люблю я, когда Грэма во что-то втягивают. И так этому парню по жизни досталось. Следовало обязательно выяснить, что задумали эти бестии. На этом я вернулась от воспоминаний в действительность.

На лице Грэма застыла маска безысходности.

- Глупо, - усмехнулась я.

- Что? – вскинулся вервольф.

- Глупо так думать. Такое не забывается, Грэм. Такие, как ты, не забываются. Здесь, в этом мире. То, что ты подарил ей, не мог подарить больше никто. Ты подарил ей ее саму, ее истинную сущность. Пойми, если бы тогда, три года назад Синдин просто взял бы у меня Канон Подгорья, поблагодарил и ушел, не предложив отправиться с ним, я бы никогда не забыла. Я бы скорее умерла без этого металла. Да, именно так. Я бы уже не смогла жить здесь, зная, кем могу быть, и не имея надежды стать. Я бы не выдержала. Но ты, уходя... уходя не по своей воле, обещал сделать все, чтобы вернуться за ней. Ты оставил ей главное – надежду. Может, только поэтому она до сих пор жива. Потому что все это время верила, что ты вернешься.

Его губы, наконец, тронула легкая улыбка. Он, открыл глаза, взглянул на меня, потом обнял и прижал к себе.

- Рената! – почти выдохнул в мои волосы. - Что бы я делал без тебя!

- Глупый! Какой же ты глупый, волчонок. Что Марта такого сказала тебе, чтобы так расстроить?

- Марта... Знаешь, я ее побаиваюсь.

Я недоуменно подняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза.

- Побаиваешься? Марту?

- Она... она слишком много понимает. Иногда мне кажется, что она способна влезть ко мне в голову, видеть моими глазами, чувствовать моим сердцем.

Я закусила губу, снова пожалев, что не вытянула из Серебряной леди всю информацию. Грэм был прав. Марте было невероятно легко рассказывать о себе, делиться самым сокровенным. Она словно становилась тобой, видела и чувствовала то же, что и ты, но в то же время всегда готова была высказать альтернативное мнение, основанное на взгляде со стороны, как бы привести тебя к пониманию, где объективное, а где субъективное, помочь разобраться и стать на правильный путь в запутанном лабиринте сомнений и комплексов. С другой стороны, во всем, что касалось ее самой, Марта оставалась наивным напуганным ребенком. Она безгранично верила в себя, когда надо было защищать других, но при этом совершенно не способна была защищаться сама. Если это свойство ее дара, то не удивительно, что эльфы сделали ее тайте-айелен. Она действительно нуждалась в защите. Вот только непонятно, почему Гектора это так веселило. Он ведь был уверен в том, что древнее заклятие не сработает.

Грэм погладил меня по голове, возвращая в реальность.

- Не бойся ее, - вздохнула я. - Я думаю, это просто свойство ее дара. Она знает всех, кого защищает. И еще она не останавливается на полпути. Она защищает не только своими рисунками. Всем сердцем. Она просто такая.

- Я знаю, - я почувствовала, что он улыбнулся. - Поэтому я ей и поверил.

- Поверил в чем?

Грэм помолчал, а я не торопила его с ответом, давая собраться с мыслями.

- Рената, что мне делать, если она не захочет меня видеть?

И снова я поняла, что он говорит об Алене. Я вздохнула. Действительно, что ему делать? Что нам всем делать? А ведь Марта, наверное, знает. Но я должна была ответить.

- Я думаю, запастись терпением. Я не верю в то, что ты ей безразличен. Этого просто не может быть потому, что не может быть никогда. Ты добился ее однажды, добьешься снова. Только и всего. Даже просто оказавшись рядом с тобой, она снова захочет перекинуться. Это в ее природе. Она не сможет устоять. А дальше ты сам поймешь, что нужно делать.

- А если... если у нее кто-то есть?

Я опешила. Такое мне и в голову не приходило. И уж тем более, я не могла предположить, что такое придет в голову вервольфу.

- Ты ревнуешь? – растеряно спросила я. - Разве... разве оборотень может ревновать?

- Если бы он был волком, я бы загрыз его, - прорычал Грэм. - Но... но мне кажется, я бы убил и человека, вот только...

- Только что, Грэм?

- Она ведь мне этого не простит, правда?

Я услышала жалобный скулеж щенка в этом вопросе и, наконец, поняла, как он напуган.

- Нет у нее никого, - решительно заявила я, чтобы его успокоить, и вдруг поняла, что это чистая правда. - Тут что-то другое.

И Марта это знала, вот только нам сообщить нужным не посчитала. От немедленного скандала по телефону Серебряную леди спасло только то, что самолет пошел на посадку, и мобильник включить