Как построить магическую академию? - Ксения Кис

шансе на пропитание. Глупость! Да, вам повезло родиться с магией и закончить академии, однако без диплома вы не упадете ниже того уровня, на котором были. Вы все равно найдете себе работу. Для меня же отсутствие диплома — значит потеря любого уважения, любого влияния в своем обществе. Вы лишитесь только денег, а я буду тем, у кого кроме них ничего не останется. Во всяком случае, я так думал. И неважно, сохранилось ли мое суждение или нет, но в тот момент, когда король выдвинул это глупое условие, я был готов на все, чтобы его выполнить.

— И что же ты сделал? — напряженно спросила я, сжимая кулаки.

— Я попросил у родителей этот замок. Но мои родители слишком хорошие дипломаты, чтобы не искать во всем свою выгоду. Зачем соглашаться только лишь на возвращение диплома, если можно получить большее.

— Что они потребовали взамен на замок? — вопрос сорвался с моих губ почти неслышно, но драконы отлично умели читать по губам.

— Свадьбу… — тихо прошептал Стайхон. — Политический брак с той, которую они выберут.

— И ты согласился? — ахнула я.

— А ты как думаешь, если мы сейчас стоим здесь, — усмехнулся дракон. — Именно поэтому, ведьмочка, я и сказал тебе, что мы никогда не сможем быть вместе. Стоит стенам этой академии открыться, как я начну готовиться к свадьбе. Но есть еще один нюанс… — тут он сделал долгую паузу, буквально прожигая меня взглядом. — Как я уже сказал, мои родители — отличные дипломаты, поэтому они заключили со мной письменный договор. Они дают мне в замок для того, чтобы открыть в нем академия, а взамен я женюсь. Но там есть приписка, что если я провалюсь, если я не справлюсь с поставленной королем задачей, то я буду сам виноват в своем провале, и жениться все равно придется, ведь тогда я опозорю семью еще сильнее, и только лишь правильный брак сможет спасти нашу фамилию от позора.

Этот монолог слышала не только я, но и все ребята. Уверена, даже портреты из стёклышка подслушивали. И никто не знал, что сказать.

— Именно поэтому мне было так важно, чтобы у меня все получилось. Я уже поставил на своем будущем крест. Но согласись, Ингрит, прожить всю жизнь с нелюбимым человеком проще, когда ты ректор академии, имеющий возможность прятаться от семьи в ее стенах. Или же когда ты хотя бы просто понимаешь, что это было не зря. А сейчас это все будет зря. Без любви, без диплома, без уважения…

И дракон развернулся и быстро пошел в замок. Конечно, моим первым порывом было догнать его и успокоить, вот только я абсолютно не знала, что сказать. Вместо этого я осталась стоять, как вкопанная, пытаясь осознать все услышанное. Неужели родители Стайхона такие монстры? Как можно пожелать сыну такую судьбу? Я, конечно, слышала, что у драконова своего правила жизни и свои ценности, но, чтобы так…

Постепенно мы все вернулись в замок, правда, разговаривать не стали. Вместо этого каждый занялся своим делом. Дин, например, снова пошел что-то мастерить. Лик, не умеющий долго молчать, пытал портреты на предмет того, что они видели. Это, кстати, было важно, вот только сосредоточиться я не смогла.

— Скажи, что к нам они не заходили, — обратилась я к портрету Тагар.

— Нет, к жилым комнатам они вообще не поднимались. Мы следили. Только внизу буйствовали…

— Но как они попали в замок? Как снова нас усыпили?

— Мы не видели. Они просто в какой-то момент оказались в замке.

Я мотнула головой, понимая, что хочу побыть одна, и направилась в спальню. Бросила быстрый взгляд на ручку двери Стайхона, но не решилась зайти или даже постучать. Подходящих слов в голове все еще не было.

В комнате я бездумно лежала, снова и снова прокручивая слова дракона в голове, но в душе была какая-то гнетущая безысходность.

— Скучаешь? — послышался из зеркала голос Тагара.

— Грущу, — честно ответила я.

— Зря. Ищи во всем плюсы.

— Сейчас из плюсов только кресты на кладбище, которое не тронули.

— Знаешь, — задумчиво проговорил мужчина в лохмотьях. — Я ведь совсем плохо помню жизнь того, с кого меня рисовали. Но, признаться, отрывки воспоминаний есть. Набеги, грабежи… И да, это делали мы. И если для кого-то это было горем, то для нас праздником. Маленькая победа, за которой зачастую шло наказание. И да, я кого-то спас, но как это произошло, я не помню. Однако это дает мне надежду, что что-то благородное во мне было. Так вот, к чему это я. Мы грабили, радовались, но этого хватало ненадолго. Нам приходилось это делать снова и снова. В новых местах, с новыми опасностями. А люди переживали горе, восстанавливали свои дома и снова жили счастливо. Еще лучше у них дома получались, еще защищённые.

— Не хочешь же ты сказать, что нам еще повезло.

— Это только время рассудит. Но пока не стоит так убиваться, если все живы и здоровы. Вы еще молоды, у вас…

Наверное, он хотел сказать, что вся жизнь впереди, но не успел, потому что на улицу послышался странный шум.

Я выглянула в окно и увидела, что Крис куда-то таскает остатки деревьев и что-то рушит магию. Ну вот, еще у одного срыв…

Я побежала вниз, прихватив с собой Дина, Лика и Арею. Не одной же мне боевика успокаивать. Дракона хватило.

— Там, это… У Криса тоже срыв! — выпалила я и понеслась дальше, напугав ребят.

Мы выбежали во двор, и увидели наскоро выложенную тропинку. По ней шагал Крис, таща на плече обгорелую перекладину; на ходу он сбивал каблуком угли.

— Крис! — я поймала его за локоть. — Ты чего творишь? Положи!

— Стой, не ломай! — Лик уже перехватывал перекладину с другой стороны.

Дин вытащила из кармана тонкую веревку и попыталась стянуть Крису кисти — не силой, а хотя бы символом. Арея, бледная, как мука, подалась вперед, но испуганно замерла, не решаясь ничего сделать.

Крис остановился. Посмотрел на нас странно — широко, будто с другой стороны стекла, — и свободной рукой покрутил пальцем у виска.

— Вы, это, — сказал он спокойно. — Совсем?

— Что — совсем? — Лик моргнул.

— С ума посходили. — Крис выдернул локоть, легко, без злости. — Я ничего не ломаю. Я строю.

Он отбросил перекладину на землю, подошел к краю некогда цветущей пооляны и провел в пепле носком сапога — прямую, тощую линию. Потом еще одну, поперек.

— Стадион, — произнес он, как пароль, который мы сами же и потеряли. — Часть сада освободилась от цветочков и кустиков, вот я и подумал...