Истинная ведьма - Евгения Ломанова

— Еще не легче! — тут уж я заерепенилась. Еще не хватало чего! Да она же там всех покойников перепугает своими визгами, или простуду подхватит, пока будет без чувств валяться со страху.

— Этого я позволить не могу. Раз надо, я вам верю и значит пойду. Одну я, Ирину Дмитриевну, точно не пущу. Покойников я не боюсь. Насмотрелся во время учебы.

— Сговорились, — уперев руки в бока, я выдохнула длинно. Ну вот и что мне с ними делать?

“Смирись и беги уже одеваться. Дай хоть гляну напоследок, что намастерили”.

Поглядеть было на что. Мне бы так не сделать в стародавние времена. Не из чего просто. Тогда и иголок таких не было и ниток, как и тканей, да и умения у людей. Коли сладиться, когда сама шить начну платье себе, новые умения, ох как пригодятся.

Рубаха, платье верхнее, пояс, убор на голову, все диво, как хорошо вышло. С обувкой вот незадача вышла, но я и босая походить могу. Ее на скору руку не смастеришь. Пока свои туфли оставила.

Заплела я и косы по-особому, ленты вплела. Сережки, да бусы надела.

“Ох, ляпота-то какая!”

Очень доволен моим видом остался Васенька. Жаль зерцал тут не было, чтоб в полный рост поглядеться, но я и так понимала — хороша я. Вячеслав Петрович на меня тоже глядел, да все молчком.

“Что скажешь, лекарь? Хороша ведьма наша?”

— Чудо, как хороша.

— Вы как куколка прям, Ирина Дмитриевна! Как все-таки раньше красиво все было. Ничем не хуже тех платьев, что теперь.

В кой-то веки Маришка вовремя влезла. Смотрела она на меня в восхищении полном, руки на груди стиснув. Зато я легко вид сделала, что не слышала в словах доктора никакого чувства особого, от чего щеки мои едва не зарделись. Вот ведь сущность женская, ничем ее не искоренишь. Даром он мне не нужен, в сердце другой, а все же приятно, что красоту узрел мою и оценил.

— Ну будет вам любоваться. Дел полон рот.

— Каких это? — захлопала ресницами Маришка. — Ночь на дворе. Вы куда это собрались?

— Вася.

Уложили спать Маришку и снова на мою кровать. А куда ее еще девать было? Она ж в дом потащиться, прямо в кузовок, как грибочек, к Василиске сама прыгнет.

Доктор за возком своим пошел, а я еще раз с Васей поговорила.

— Ты на рожон только не лезь. Ничего она ему не сделает худого. Нужен он ей, ты того не забывай. А ты сам по себе у меня сокровище. Ну, как удумает тебя полонить? Что я делать тогда стану?

“Не тревожься об нас. Иди и дело нужное делай. Кто кого полонит, это мы еще посмотрим”.

— Ты что удумал? Ты мне это брось!

“Да шуткую я, Яринушка, шуткую! Неужто ты меня не знаешь? Мне свои приделы лучше тебя знакомы”.

— Хорошо, — я не выдержала и обняла своего котика, он замурчал тихонько. — Все одно, сбереги мне Сергея и себя. Никого из вас я терять не хочу и не могу.

“Все исполню, Яринушка. Не сомневайся и ступай уже. Удачи тебе. И помни крепко — ты живая, а они нет, значит за тобой свет”.

Подхватилась я и побежала без оглядки. Мочи нет на него глядеть, а как лежит там в доме Сергей один-одинешенек, и того пуще горечь к сердцу подкатывает. Что ж я дура-то такая?! Мудрая ведьма, да как же! Маришка и та больше меня соображает.

В возок прыгнула и поехали мы. Еле с собой справилась. А мне еще большое дело предстоит, тут голова холодная нужна.

— Ирина Дмитриевна, вы уверены? Так ли необходимо, то что вы делаете? Больным, которых я лечил с помощью подсказок, вашего уважаемого кота, заметно легче.

— Глупость говорите. Неужто не уразумеете никак? Временно то облегчение, нет средств их избавить от этого проклятья. И нету другого способа от него избавиться. Пока я силу не верну, так и будут люди помирать почем зря.

Остановились мы. Темень кругом, луна едва через тучи светит. По небу облака бегут, гонит их ветер, а внизу, где мы, воздух как застыл.

— Отвернись, — прекратила я разговоры пустопорожние.

Как открыл рот доктор, так и закрыл. Понял, наконец, что спорить тут не о чем и отвернулся. Спина его сгорбилась чутка, раньше он всегда на козлах ровно сидел. Тяжела видать ноша. Да у меня не легче.

Скинула я туфельки свои и чулки. Лучше уж босая пойду. Спрыгнула на землю. Ой!

— Что случилось?

— Не твоя печаль, — зашипела я.

Вот ведь! Не привычные ножки боярыни Ирины босой-то ходить! А что поделаешь? Еще и доктор наземь соскочил, под локоток меня подхватил.

— Вы зачем разулись? Так же и простудиться недолго.

— Надобно так, — отодвинулась я от него.

Гляжу, где мы остановились. Ворота каменные, ограда железная. Дом какой-то за деревьями белеет. И зачем все это?

— Это кладбище? — все же решила я спросить, дабы ошибки не допустить.

— Вы не сказали какое вам нужно. Я выбрал просто ближайшее.

— Ладно.

И тут вспомнила я, в переживаниях своих, что забыла светец прихватить.

— Ох, — за лоб схватилась.

— А теперь-то что?

— Светец, — кругом смотрю и ничего подходящего не вижу. Хоть ветку какую найти и ее запалить что ли.

— У меня есть потайной фонарь, он подойдет?

Ладная вещь. Свечка внутри, да зеркальце — ярко светит, а что для меня самое главное, лучь узкий, да длинный. Хотел Вячеслав Петрович сам его запалить, я не позволила.

— Позже сама зажгу. Не торопитесь.

— Свечи на долго не хватит.

— Не вернусь пока, не погаснет. Не бойтесь.

— Не понимаю. Вы мне его хотите оставить? Я темноты не боюсь, лучше возьмите с собой. Хотя и ненадолго его хватит.

— Сказала же, вот докука! Я его зажгу и уйду. Пока не вернусь, будет гореть. А вы будете его держать, и мне путь освещать.

— Он не настолько яркий.

— Там куда иду, хватит и искорки малой. Главное с места не сходите. И крепко меня назад ждите. Сможете?

— Что же в этом сложного?

— Может и ничего. А может и захочет кто-то фонарь ваш затушить, чтобы я не вернулась.

— Я этого не позволю, — после минуты наверное молчания, твердо сказал доктор.

Только на то надежда моя и была. Раз