Друид. Зимние травы - Виктор Молотов

— Можешь разрушить?

— Ох, — он открыл глаза и поморщился. — Это будет сложно. И, скорее всего, до конца пути я больше ни на что не буду способен. Если там будет вторая преграда, я буду уже не помощник.

Я прикинул, что у нас оставалось на руках. У Виктора была одна попытка на весь путь, а свою силу я берёг для деревьев, которые предстояло раздвигать на пути до самого дома. Ярине хватало забот со Скрипом, а Вельский магией не владел вовсе.

Тратить единственный запас на первом попавшемся камне было невыгодно, только другого способа пройти эту черту я не видел. Если дальше обнаружится ещё одна, то Виктор нам уже не поможет.

— Ломай, — велел я.

— С ветки не выйдет, — Виктор мотнул головой на снег. — Мне земля под руками нужна.

Я попросил ель опустить его за черту, где головы уже не доставали, и держать ветку наготове. Ствол заскрипел, и Виктор медленно поехал вниз.

Виктор опустился на колени в снег у самой черты и положил на него обе ладони. Головы к нему не рвались, занятые приманкой.

Земля под ним загудела, так что дрогнули даже стволы других елей. Где-то глубоко внизу лопнул камень, и треск тянулся долго, уходя из-под нас к середине поляны.

Преграда поддалась, передние головы провалились вперёд, и ель тут же рывком вздёрнула Виктора вверх. Потому что последние всё-таки потянулись к нему.

Створки сомкнулись на пустом снегу, где он только что стоял на коленях, и одна голова успела сорвать с него рукавицу.

Звероловка рывком прошла через лесополосу следом за фамильяром, ломая подлесок, и вышла на поляну с кольями.

Колья взорвались сразу, едва первые головы коснулись снега. Началась настоящая битва — такой мне не доводилось видеть ни в одной из своих жизней.

Колья выскакивали навстречу головам и прошивали их насквозь, иногда сразу по две. В ответ створки перекусывали чёрные стержни пополам.

Над поляной стоял треск, и сквозь него пробивались влажные хлопки створок. Обрубки валились на наст и будили новые шипы, и те выходили уже вслепую, куда попало.

Куст при этом не останавливался и полз за приманкой через самую гущу, таща за собой корни и прорубая дорогу головами.

Ели опустили всех на землю, как только куст миновал их корни, и через лесополосу мы шли следом, наблюдая за происходящим. У кольца стволов на краю поля пришлось встать: дальше начиналась бойня.

Светильник Данилы повис у нас над головами, и в его свете ближнюю часть поля было видно до последнего обрубка.

— Они же друг друга перебьют! — Ярина подалась вперёд, к самому краю.

— Не должны, — ответил Вельский.

— Дубровский, останови это, — она обернулась ко мне. — Сгинет твоё противоядие на этих кольях, и собирать будет нечего.

— Исход битвы уже виден. Посчитайте сами, Всеволод Сергеевич.

Я посчитал, и выходило, что голем прав. За каждую голову, которую пробивал кол, звероловка срубала несколько кольев, и поле понемногу редело.

— Останавливать бойню поздно, — отозвался я. — Будем помогать.

Ели моего леса обступали кольцо со всех сторон, и на лапах у них лежало столько снега, что хватило бы на целую зиму. Я попросил их стряхнуть его прицельно, в те места, которые покажу.

Первая ель откликнулась не сразу, и я успел дважды повторить просьбу. Она качнула нижней лапой, и тяжёлый ком снега перелетел через кольцо и шлёпнулся на наст левее того места, где кипела драка.

Колья ударили туда, где он упал, и впустую прошили снег. Головы, которые рвались вперёд рядом, развернулись на треск и перекусили их все сбоку, прежде чем те успели уйти обратно.

Я стал показывать дальше, и ели начали бросать снег одна за другой по полю. Следующие снежные комья падали на наст впереди голов и по бокам от них, колья поднимались им навстречу, и звероловка брала их с флангов, пока острия торчали впустую.

— Ты с ними в снежки играешь, Дубровский? — Ярина уставилась на меня так, что крыса на её плече привстала на задние лапки.

Фамильяр только что вылез из-под шубы друидки. Видимо, даже крысе было любопытно, чем это закончится.

— Играю, — ответил я, не отрываясь от поля. — И выигрываю. Смотри дальше.

Одна из голов вытянулась на стебле выше прочих и хлопнула створками у самого крыла деревянной птицы. Скрип рванулся в сторону, оставив в зубцах щепку от пера, но «конфету» из клюва не выпустил.

Я попросил ель сбросить перед ней пласт снега. Тварь метнулась к снегу и тем самым дала Скрипу несколько лишних секунд.

Скрип выровнялся и поднялся выше. Ярина чуть улыбнулась — всё-таки за фамильяра она переживала по-настоящему.

У нашего края поле уже поредело, и схватка откатилась туда, где над настом провисало полотно из четырёх елей.

Тем временем первая «конфета» закончилась, и Скрип подлетел ко мне за второй. Я раскрыл холщовый мешочек, и он клювом взял следующую, аккуратно, не задев соседних.

— Выводи их быстрее, — велела своему фамильяру Ярина.

Скрип ушёл к той стороне поля, откуда мы изначально пришли.

А сами мы снова пошли на мост. Нам тоже нужно было на ту сторону, причём раньше куста: оказаться зажатым между новой преградой и звероловкой я не собирался.

— Через это? — Ярина кивнула на середину поля, где всё ещё трещало и хлопало. — Сейчас?

— Сейчас. Потом будет поздно. Виктор первым, я за ним, дальше Игнатий Карлович. Ярина замыкает.

Первые шаги дались легко. Только на этот раз настил ходил ходуном из-за того, что творилось внизу. Колья выходили выше, чем в первый раз, и острия проходили недалеко от наших сапог. А под кольями повсюду раскрывались пасти звероловки.

Зубцы состояли из той же растительной ткани, и всё же колья они перерубали пополам, едва сомкнув створки, и срубленные верхушки разлетались, кувыркаясь. Одна из них ударила в перила рядом с моей рукой и отскочила в темноту.

Каждый удар снизу я чувствовал через ели. Узлы, которыми Ярина стянула стволы ещё при постройке, не подводили, и мост гнулся и скрипел, но оставался целым.

Вскоре мы оказались над центром бойни, там, где полотно провисало ниже всего. Прямо под нами несколько тварей дотянулись до настила и начали грызть мост.

Створки впились в нижние ветви, и я почувствовал, как хрустит хвоя в зубцах.