Эхо мертвого города - Наталья Тудаль

не могу обещать, что убью его лично — возможно, он погибнет при других обстоятельствах, возможно, его настигнет расплата иным путем. Но я обещаю, что он не останется безнаказанным и ответит за все. Это все, что я могу вам дать.

— Этого достаточно, — Грейвз кивнул, и я увидел, как напряжение, которое он носил в себе полтора десятилетия, немного отпустило его плечи. — И, Вэллс, — добавил он, когда я уже поднялся, собираясь уходить, — будь осторожен. За тобой охотится не только Инквизиция. Я слышал, что Архитекторы активировали какого-то агента в Городе, кого-то, кто был внедрен много лет назад и до сих пор не раскрыт. Я не знаю, кто это, но если он доберется до тебя раньше, чем ты доберешься до архива...

— Я знаю, — ответил я, и в моей голове промелькнула мысль, которую я пока не стал озвучивать. — Я учту.

Я спустился по пожарной лестнице и растворился в ночи, оставив Грейвза на крыше с его трубкой и его воспоминаниями. План архива жег мне карман — не физически, но ощутимо, как жжет любое знание, за которое заплачено чужой болью. Я думал о дочери Грейвза, убитой пятнадцать лет назад за то, что она родилась Искаженной. Думал о Серафине, чьи родители погибли так же. Думал о тысячах других, кого система перемолола в своих жерновах. И думал о том, что завтра ночью я войду в архив Синода — место, куда никогда не ступала нога Искаженного, — и выйду оттуда либо с победой, либо не выйду вовсе.

Впрочем, как говорил Джиан Вэй: «Если ты собираешься умереть, убедись, что твоя смерть чего-то стоит». Я собирался сделать так, чтобы она стоила очень, очень многого.

Глава 25

Главный архив Синода располагался под Собором Святого Резонанса, и это было не случайное архитектурное решение, а продуманный до мелочей план. Собор, с его исполинскими камертонами и акустическими куполами, служил не только местом поклонения, но и гигантским эхо-щитом, который глушил любые вибрации, проникавшие в подземные уровни. Архитекторы не без оснований полагали, что тот, кто захочет проникнуть в архив, должен сначала преодолеть защиту самого Собора, а это было равносильно попытке пройти сквозь стену из чистого звука. В обычные дни так оно и было, но сегодняшний день не был обычным: хаос, вызванный отключением Сердца, вынудил Синод перебросить большую часть гарнизона на улицы Города для подавления беспорядков, и Собор остался лишь с минимальной охраной, достаточной для поддержания порядка среди паломников. Мы с Серафиной намеревались этим воспользоваться.

— Ты уверен, что вход здесь? — прошептала Серафина, разглядывая старую водосточную решетку в переулке за восточным крылом Собора. Решетка была ржавой, покореженной и выглядела так, словно ее не открывали со времен Великого Диссонанса, но я знал, что это обманчивое впечатление. План Грейвза был точен до мельчайших деталей, и на нем этот вход значился как «технический тоннель номер четыре», ведущий прямо к старому тартарианскому коллектору, который, в свою очередь, соединялся с архивом на уровне минус три.

— Это единственный путь, который не охраняется патрулями, — ответил я, опускаясь на колени и разворачивая комплект отмычек. Эхо-пломба на решетке была стандартной, инквизиторской модели — та самая, с которой я работал в особняке брата Петроса. Моя Сфера Тишины, развернутая на минимальный радиус, погасила сигнальный контур, и замок поддался с тихим щелчком, который в обычной обстановке никто бы не услышал, а здесь, в переулке, заглушенном шумом далеких патрулей и гулом храмов, он и вовсе растворился в ночи.

Мы спустились в темноту. Тоннель был узким, выложенным старым кирпичом, который крошился под пальцами, и пах сыростью, ржавчиной и еще чем-то, чему я не сразу нашел название, — старым ладаном, который, вероятно, просачивался сюда из верхних уровней Собора через вентиляционные шахты. Я зажег эхо-фонарь на минимальную мощность, и его бледный свет заплясал по стенам, выхватывая из темноты ржавые скобы, свисающие с потолка, лужи застоявшейся воды, в которых отражались наши тени, и редкие островки поющего мха, которые здесь, вдали от эфирных источников, светились тусклым, болезненно-желтым светом, словно умирающие светлячки.

— Напоминает мне Разлом, — заметила Серафина, перешагивая через очередную лужу. — Только чище. И меньше Искажений. Хотя, если верить Грейвзу, здесь водятся кое-какие твари похуже.

— Сторожевые псы, — кивнул я, припоминая пометки на плане. — Механизмы, созданные еще при Тартаре и модифицированные Архитекторами. Они реагируют на вибрации определенной частоты — той самой, которая свойственна Искаженным. Если мы наступим на одну из сенсорных плит или издадим слишком громкий звук, псы пробудятся. Грейвз пишет, что они способны учуять диссонанс за сотню метров и нападают стаей. Один такой пес — проблема. Стая — фатальная проблема.

— Значит, будем вести себя тихо, — резюмировала Серафина, и в ее голосе прозвучала та самая деловая серьезность, которая всегда появлялась перед опасной работой.

Мы двинулись дальше. Тоннель постепенно расширялся, и вскоре мы вышли в старый тартарианский коллектор — просторное помещение с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми массивными колоннами из «поющего металла». Здесь уже чувствовалось дыхание архива, воздух был сухим, спертым, пропитанным запахом старых документов и эфирного конденсата, который оседал на стенах тонкой, переливающейся пленкой. Вдоль стен тянулись ряды металлических стеллажей, но они были пусты — этот уровень архива, судя по всему, использовался как буферная зона между техническими тоннелями и основным хранилищем. Где-то впереди слышался низкий, ритмичный гул — работа эхо-схем, охранявших вход на следующий уровень.

— Пост, — прошептала Серафина, указывая на тусклый свет в конце коридора.

Я выглянул из-за колонны и увидел то, что ожидал. Небольшую караульную комнату, в которой за столом сидели двое Чистильщиков. Один из них, судя по позе, дремал, положив голову на скрещенные руки; второй лениво листал какой-то документ, и его губы шевелились, беззвучно повторяя слова. На столе перед ними стоял эхо-фонарь и лежала резонансная панель — пульт управления сторожевыми псами, который позволял активировать или деактивировать механизмы на этом уровне. Судя по плану Грейвза, мимо этого поста можно было пройти только одним способом — отключив панель так, чтобы Чистильщики не подняли тревогу.

— Я отвлеку их, — сказала Серафина. — Вспышкой. На несколько секунд, чтобы они ослепли и растерялись. Ты за это время доберешься до панели и отключишь псов, и этих двоих заодно.

— А если не успею?

— Тогда нам придется драться, — она пожала плечами. — Но ты же у