Сонный воин 6 - Алексей Викторович Широков

Так прошло несколько часов. Тим кланялся, улыбался, отшучивался от расспросов, аккуратно уходил от прямых вопросов о родителях, кивал знакомым Курбским, издалека наблюдал за Дарьей, действительно копящей пар, и с интересом разглядывал представителей других Великих кланов. Особенно любопытной вышла встреча с делегацией Шереметьевых, чью пятую наследницу он уже знал заочно как соперницу по турниру. Девица держалась с ледяным спокойствием, но взгляд, брошенный на Тима, был отнюдь не равнодушным. Похоже, слухи о новом гении уже долетели и до этого клана, а вместе с ними — и подозрения, кто именно раскопал грязное бельё их родового союзника.

Пришлось и потанцевать, чего Тим не любил, но избежать не сумел, — слишком уж настойчиво его тянули в круг сначала одни, потом другие знатные девицы, явно проверявшие на прочность будущего Виртуоза. Юноша, благодаря вбитым за последние недели основам этикета, справился, хотя пару раз всё же оттоптал чужие туфли, чем немало повеселил наблюдавшую издали Дарью, наконец-то дождавшуюся своего маленького реванша.

Кульминацией вечера стало появление самого Императора. Зала стихла в единый миг, будто по команде, и в наступившей тишине Государь, сопровождаемый свитой, прошёл через залу, коротко приветствуя глав каждого Великого клана. Тим впервые видел его так близко, и, надо признать, впечатление сложилось неоднозначное. Немолодой уже мужчина, но крепкий, с уверенной, почти давящей аурой силы, что ощущалась даже без применения Оценки. Рядом с ним шёл молодой человек лет двадцати с небольшим, светловолосый, статный, — по всей видимости, тот самый Добрыня Киприанович, ради смотрин которого затевалась половина турнирных интриг.

— Дамы и господа, — голос Императора разнёсся по зале без всякого дополнительного усиления, просто силой привычки повелевать, — завтра нас ждёт традиционный Рождественский турнир. Пусть молодость наших родов покажет свою силу, а старость — свою мудрость в оценке этой силы. Да будет благословенна Империя!

Зала взорвалась овациями, а Тим, стоя среди аристократов, вдруг ощутил странное, почти пьянящее чувство. Завтра всё начнётся и закончится. Не этот пышный приём, полный ложных улыбок, гадостей за спиной и нескончаемых понтов, а настоящее испытание, ради которого он проделал весь этот долгий путь. И завтра всё решится. Станет ли он настоящим демиургом, с собственным миром, или же проиграет, и Земля падёт под натиском демона. Последнего не хотелось бы, но альтернативой было лишь затяжная война без надежды на быструю победу. Так что как бы Тим внутренне ни мандражировал, отступать не собирался.

Утро турнирного дня выдалось морозным и ясным. Закрытая арена внутри Императорского комплекса представляла собой обычный крытый стадион, добротно укреплённый на случай особо разрушительных техник, — зал строили с учётом того, что здесь будут биться одарённые, а не просто спортсмены. Трибуны, хоть и рассчитанные на несколько тысяч зрителей, сегодня были заполнены едва наполовину, — ровно тем самым узким кругом, о котором говорил Климентий. Старейшины Великих кланов в своих ложах, их наследники и союзники, немногочисленные представители имперской бюрократии да плотное кольцо охраны по периметру. Никакой уличной публики, никаких случайных зрителей, — всё строго, закрыто, только для своих.

— Волнуешься? — Гавриил Димитриевич хлопнул Тима по плечу, придирчиво оглядывая экипировку своего подопечного. — Не показывай виду, если да. Здесь этого не любят.

— Есть немного, — честно признался юноша. — Но не из-за противников. Из-за того, что каждый мой шаг сейчас будет разглядывать не одна сотня глаз, причём именно тех глаз, что решают, кому жить спокойно, а кому — с оглядкой всю оставшуюся жизнь.

— Разумная тревога, — одобрил Мастер. — Значит, головы не потеряешь. Первый бой смотри внимательно, порядок жеребьёвки такой, что твой выход только через два поединка. Успеешь оценить противников на арене.

Первая пара одной восьмой, объявленная церемониймейстером под гулкий рёв рогов, оказалась любопытной. С одной стороны выступал Илья Замыцкий, Ветеран и наследник старинного, хоть и не Великого рода, чья фамилия, как шептались в ложах, была внесена в саму Бархатную книгу ещё во времена царя Феодора. Аспект — земля, что подтверждала каменная броня, тяжёлыми пластинами уже наросшая на его руках и плечах. С другой — Аграфена Бирдюкина-Зайцова, представительница не менее древнего рода, чьё имя тоже мелькало в старых родословных списках, и тоже Ветеран. Огненный аспект выдавали пляшущие по кончикам её пальцев искры, пока девушка разминала запястья перед началом схватки.

— Начали! — рявкнул судья, отступая за незримую линию защиты.

Замыцкий не заставил себя ждать. Тяжёлый, почти неповоротливый на первый взгляд, он ударил в пол кулаком, и вверх взметнулась стена каменных обломков, укрывая его от возможной прямой атаки. Тим, наблюдавший бой с трибуны рядом с Курбскими, невольно оценил ход. Классическая тактика «Черепахи», как её называл Гавриил Димитриевич, — закрыться, переждать, ударить, когда противник вымотается.

Но Бирдюкина-Зайцова не собиралась ждать. Огненный аспект редко ладил с терпением, и девушка, коротко усмехнувшись, послала в каменную стену настоящий сноп пламени, не столько разрушительный, сколько ослепляющий. Камень раскалился, задышал жаром, и Замыцкому пришлось выскочить из укрытия раньше, чем он планировал, — иначе рисковал изжариться в собственной же обороне.

— Хитро, — одобрительно кивнул Тим, чувствуя, как азарт зрителя постепенно вытесняет утреннюю тревогу. — Не разрушает укрытие, а делает его бесполезным.

— Присматривайся, — бросил Гавриил Димитриевич. — Именно так и рождаются рабочие связки. Не изобретением велосипеда с нуля, а подглядыванием за чужими ошибками.

Замыцкий, впрочем, не растерялся. Выскочив из плавящегося укрытия, он тут же вбил в пол оба кулака, и тот ответил рядом каменных шипов, целящих прямо в ноги противницы. Аграфена среагировала мгновенно, взмыв в воздух на коротком огненном всплеске, — приём, явно не входящий в базовый арсенал огневиков, находящийся на самом стыке стихий огня и ветра, но весьма зрелищный и полезный. Даже сдержанные, привычные к подобным фокусам аристо в ложах невольно подались вперёд, оценив красоту манёвра куда охотнее, чем его практическую пользу.

— Красиво, но дорого по силе, — прокомментировал Гавриил Димитриевич. — Огонь не ветер, на таких фокусах долго не протянешь.

Действительно, приземлившись, Аграфена чуть пошатнулась, — явный признак, что резерв начал подходить к концу быстрее, чем она рассчитывала. Замыцкий, заметив слабину, попёр вперёд с удвоенной силой, поднимая из пола настоящую волну обломков, целую баррикаду, что медленно, но неотвратимо надвигалась на противницу, тесня её к границе арены.

— Загонит в угол, — негромко произнёс Тим, чувствуя, как невольно втягивается в чужую схватку, будто это была не просто разминка перед его собственным выходом, а полноценный учебный материал. И это при том, что он уже собрал через имплант все возможные данные об участниках и даже приблизительно представлял их стиль боя. — Классический «Контролёр» против ослабевшего противника.

Аграфена, однако, оказалась не из тех,