Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

тела. Конец ткани эмир Хаджи величаво держал в руке, словно это была наивысшая ценность. У калиманца оказался примечательным не только рост, но и объёмы — эмир явно любил поесть. Однако при этом он не походил на нашего императора — не было отвисших щёк, тройных подбородков, толстых мясистых пальцев. Всё было достаточно гармонично, аккуратно, но толсто.

— Да прибудет Свет в твоём доме, эмир Хаджи, — произнёс я приветственную фразу. Элеонора научила.

— Пусть никогда не погаснет Свет и в твоей груди, эрцгерцог Валевский, — ответил посол, умудрившись поклониться таким образом, что и спину не гнул, и почтение выказал. — Великий султан Калиманской империи, император Боро, шлёт тебе поклон и эти скромные дары.

Эмир поднял руку и щёлкнул пальцами. Двери вновь открылись, и темнокожие слуги эмира внесли несколько десятков огромных сундуков. Установив их рядом с эмиром, они открыли крышки и по залу прокатился приглушённое перешёптывание — сундуки оказались забиты золотом, драгоценными камнями, ювелирными изделиями, а также среди этого богатства затесался небольшой сундук с тремя артефактами. Магическими, весьма простенькими, но, учитывая количество артефактов в светлых землях, подарок был поистине императорским. Император Калиманской империи покупал меня, причём открыто и при свидетелях. И, чего греха таить, я прекрасно знал, зачем он это делает. Два разлома с метаморфами сами себя не уничтожат. Один из разломов имел всего девятнадцатый уровень, зато второй добрался до двадцать шестого и уверенно двигался дальше, формируя гнилостные уровни. Клан Гурфанов, полагаю, с лёгкостью справился бы с такой напастью, но кто же пустит в свои земли тёмных?

— Благодарю великого султана Боро за столь щедрый дар, однако грусть и печаль омрачает мою душу, что я не могу столь щедро ответить на такое подношение. Эмир Хаджи своими глазами видел стройку, в которой погряз мой город. Все ресурсы уходят на превращение Кострища в жемчужину Заракской империи. Могу лишь сказать, что калиманские купцы всегда будут желанными гостями в моём городе.

— Мудрость эрцгерцога Валевского приятно удивляет. Я вижу юного, но слышу мудрого правителя, — кивнул эмир. — Калиманской империи интересна торговля, представленная в автономном городе Кострищ. По пути сюда мы видели много строительных бригад, работники которых являлись истинными тёмными. При этом я вижу дознавателя Света, скромно стоящего у стены и не отправляющего тёмных на праведный костёр. Людская молва говорит правду — Кострищ является местом торговли с тёмными. Новые рынки всегда интересны. Нам есть что предложить локации Керукс. Но я прибыл сюда с другой целю, эрцгерцог Валевский, известный многим как покоритель разломов.

Эмир Хаджи умолк, а я улыбнулся. Мне определённо нравится этот человек. Даже несмотря на то, что по данным «Анализа» передо мной стоял один из опаснейших людей этого мира. Себя и Кималя Саренто я уже к людям не относил. Но вот графу Вяземскому или тому же графу Шубному эмир Хаджи даст огромную фору и победит их как малых детей. После двадцатого уровня каждое новое повышение камней значительно усиливает своего владельца, а если камни уже доползли до двадцать девятого, максимально доступного уровня в обычном мире, то сила человека является ультимативной.

— Я догадываюсь, для чего вы здесь, однако хотел бы обсудить детали.

— Для этого я и прибыл в Кострищ. Как говорит великий султан Боро, торговля у меня в крови. Мы будем обсуждать детали здесь, или можем пройти в более приватную обстановку? Полагаю, мне есть чем удивить правителя, заполучившего себе в жёны само солнце.

Глава 13

— Ответственно заявляю — лично мне идея не кажется хорошей!

— Молодой человек, откуда столько эмоций? — Кималь Саренто явно наслаждался происходящим. — Даже если ничего не получится, что мы теряем, кроме времени и нервов?

— Собственно, время и нервы мы и теряем, — ответил я, недоверчиво глядя на то, как слуги стаскивали в помещение костяные доспехи Фарафо. Причём не один-два, что могло показаться вполне нормальной практикой, а все, которые имелись в моём распоряжении. Сто тридцать одну штуку. Экспериментальный закрытый полигон входил в список моих немногочисленных требований, предъявляемых к городу. Мне требовалась площадка, на которой можно было без лишних свидетелей изучать способности, проводить спарринги, а также создавать мифрил из костяной брони, сохраняя при этом тайну создания этого материала. Помещение имело повышенные требования к стенам и, как мне сказали, на текущий момент являлось самым прочным местом города. Прокопать сюда дорогу извне не получится — толщина стен, являющихся смесью камня и металла, достигала десяти метров.

Кималь Саренто проигнорировал мою реплику. Слуги уже сбежали с полигона, так что ректору (пока ещё ректору) пришлось работать самостоятельно. Схватив из кучи две костяных брони, мужчина дотащил их до центра помещения, сложил, оперев друг о друга, после чего привередливо оценил результат своей работы, удовлетворённо хмыкнул и вернулся ко мне.

— Стабилизируй. И постарайся ничего не потерять.

С рук Кималя Саренто сорвалась молния и врезались в костяную броню. Запахло горелым — полигон впервые испытывался на прочность, причём сразу магическим камнем пятидесятого уровня. Перед тем, как приступить к проверке своей теории, Кималь Саренто объяснил мне свою задумку. Это позволило мне подготовиться — убрать из модели развития самоцвет Бездны и вставить туда кристалл развития с параметром «Разделение сознания», что позволило мне одновременно оперировать двумя способностями.

Началась гонка. «Удар молнии» пятидесятого уровня творил с костяной бронёй всё, что хотел. Проделывал в ней дырки, плавил, насыщал энергией. Я старался удержать броню в стабильном состоянии, не позволяя ей рассыпаться на части. У меня были огромные сомнения по поводу того, что только одной молнией можно было создать мифрил, о чём я неоднократно заявлял своему ученику, но тот меня не слушал. Когда дело касалось тестирования, Кималя Саренто было не удержать. Вот мне и приходилось потеть, распределяя сознание сразу на два предмета и вливая в них безумное количество маны. Радовало то, что восстанавливалась она гораздо быстрее чем тратилась.

Момент перехода я упустил — всё внимание было сосредоточено на том, чтобы не сойти с ума, оперируя сразу двумя потоками. Над потемневшим от энергии полом появились два переливающихся шара. Они не пересекались, не объединялись, но и не разлетались. Словно их