Под солнцем забытого мира - Татьяна Гер

Решительно встав, мы направились в мою комнату.

Открыв дверь, сразу услышали стоны, завывания и скрежет. И снова это: "Помоги-и".

Не сговариваясь, мы переглянулись.

— Интересно... — Прошептала бабушка и решительно направилась к окну.

Вот это отвага, только и успела подумать я, наблюдая за тем, как Любава решительно отодвигает штору.

Я медленными неуверенными шагами дошла до родственницы, вставая с ней плечом к плечу...

Оглядев с интересом ночную гостью, решительно отодвину затвор и открыла окно.

Я даже пискнуть не успела, как Ночница взметнулась и уселась на край подоконника, свесив ноги наружу.

— Так, ну рассказывай, зачем внучку мою пугаешь? Чаво тут забыла?

Лицо Ночницы переменилось. Из пугающего, превратилось вполне себе доброжелательное...

Я чуть рот не открыла от таких метаморфоз.

Мне бы так. Раз и нечисть страшная, что бы только зыркнула и враги в панике бежали, теряя тапки, а потом вот так раз, и уже девица-красавица... Обалдеть.

Надув пухлые губки, ночная гостья все же заговорила.

— Любавушка, а ты постарела... Давненько я тебя не видела... — И глазками хлоп, хлоп.

— Ночи, ты мне глаза-то не заговаривай. Чаво пришла? Говори, а то выгоню и спать дальше пойду!

— Любавушка, не ругайся, я по делу. В общем дело к тебе есть. Сестрица моя, больше недели слезами горючими заливается, тяжело ей, убивать пришлось людей местных в деревне одной...

— Как? — С неподдельным удивлением, спросила ба.

— Давай расскажу с самого начала. В деревне одной, что в недели пути от вас, староста сменился. На его место с Белграда нового прислали. Так вот. Приехал он в полдень на поле, посмотреть, как работа идёт, а работа стоит. Мужики в тени леса отдыхают, обедают да в игры играют, сама ведь знаешь, нельзя в полдень в поле находиться, сестрица властвует. Увидел это местный староста и разозлился. Мол, почему не работают? Мужики и сказали, мол, Полудница работает, поля проверяет, мешать ей нельзя... Разозлился староста, сестрицу мою словами бранными долго обзывал. Мужикам угрожать начал. Часть из них испугались гнева старосты, да и словам его поверили. Мол, не существует нечисти никакой, враки это все. Ну, мужики и пошли в поле. Остальные же остались. Не послушались старосту...

— А дальше, я так понимаю Поли пыталась мужиков прогнать и не получилось?

— Да. Не видят, не понимают, знаков ее. Она уже и кочки выращивала, что бы спотыкались. Мотыги да лопаты ломала. Жуков да пчёл напускала, все в пустую. А мужики работать ей мешают, вот она их и того, обезглавила, косой своей. Когда же, остальные мужики после полудня в поле вышли, тела нашли. Старосту привели, а он мол и говорит, что они своих же и убили, чтобы его, старосту в глазах народа посрамить. Сестрица все плачет, места себе не находит, но ты ведь знаешь, по-другому никак. Я к старосте несколько ночей наведывалась, пугала, что бы пришёл, покаялся в словах злых, да ответственность за жизни на себя взял. Ведь он воду взбаламутил, без его указа да угроз, мужики работать не пошли бы. Любавушка, прошу тебя, уговори мужика покаяться... Сестрица успокоится и все наладится. Пожалуйста...

М-да, вот так история. Где это видано, чтобы нечисть помощи просила?

Историю я слушала с интересом, впрочем, как и Любава.

Мы молчали, каждый думал о своём.

— Деревня-то та, как называется?

— Вишневки. — С затаенной радостью ответила девушка.

— Так, Вишневки находятся где-то в пяти днях пути от нас, это если быстрым ходом. Ежели с частыми остановками да плюс ночевками, примерно все семь выйдут…

— Любавушка, а если я с Лешим договорюсь? Может согласиться стары, дорожку-то немного сократить?

— Идея не плохая, а согласится ли? — С нескрываемым скепсисом поинтересовалась ба.

— Я, попробую. В должницах у него побуду. Мне состояние сестрицы дороже, чем время. Сама ведь знаешь, существую я очень давно, и существовать еще бесконечно долго… — Как-то приуныв на несколько секунд, ночница тут же взяла себя в руки. — Ну, так что, Любавушка, поможешь?

— Попробую помочь, но коли не получится, то не обессудьте милые. Не в моих силах людьми управлять. А вот люд простой, жалко, они ведь по незнанию гибнут.

— Спасибо! — Подпрыгнув на подоконнике Ночница радостно захлопала в ладошки. — Когда выдвигаемся? — С нетерпением, спросила гостья.

— Часов в семь утра, не раньше. Нам поспать пару часов надобно, да и вещи собрать. Так что пока у тебя есть возможность, найти Лешего и поговорить с ним.

— Хорошо, тогда я пошла, завтра ночью приду. — С этими словами, она с лёгкостью спрыгнула с подоконника в ночную тьму.

Я повернулась к задумчивой Любаве.

— Ба…

— Так, все потом, сейчас мы идем спать. Ложись, Кузьма тебя разбудит. — Не требующим возражений голосом потребовала бабушка.

На это я только кивнула, здраво рассудив, что, во-первых, бабушка обеспокоена, а, во-вторых, перед дальней дорогой действительно стоит поспать.

Подъем был ранним.

Довольно быстро умывшись, заплела уже привычную косу, после, натянула на себя рубаху и штаны, а также, уже родные кожаные сапожки. Собрав небольшое количество сменных вещей, а также гребень и пару запасных лент, сложила их в авоську.

Спустилась на первый этаж.

Кузьма с бабушкой носились по дому, собирая все необходимое, для двухнедельного путешествия.

На столе уже стоял завтрак, в виде каши, травяного отвара и хлеба.

Позавтракав, носилась по дому вслед за бабушкой, принося, складывая, нарезая и убирая все, что от меня требовалось.

После, мы вместе прошли к одному из сараев и так же дружно выкатили небольшую телегу на два колеса.

Ловкими и я бы даже сказала привычными движениями, бабуля запрягла единственную лошадь в телегу.

Закинув в наш транспорт соломы и собранные вещи, довольно быстро распрощавшись с Кузьмой, двинулись в пусть.

Тимошка и Васька, устроившись в одном из углов телеги с ленцой поглядывали на все происходящее.

Ну, что же, ждите нас, Вишневки…

Сначала, было интересно.

Никогда не ездила на телеге…

Мерное покачивание, неторопливая езда, разговоры не о чем…

Легкое дуновение ветерка.

Щебет птиц...

Я была в предвкушении предстоящей поездки, только вот через пару часов дороги, я начала унывать.

Однообразные виды…

Палящее солнце…

С каждым часом, мое настроение ухудшалось, только бабушка и фамильяры ехали так, как будто им все нипочём.

Я злилась, потела и маялась от безделья.

Это какой-то кошмар!

Как люди в такие времена путешествовали?

Книг нет, сериал никакой не посмотришь, потому как, не телефонов, ни компьютера не интернета, тоже нет.

Мерное покачивание превратилось в пыточное приспособление.

Солнце пекло так, что к полудню, мне, казалось, что меня, хотят, заживо зажарить,