Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

в Венеции я почувствовал приближение настоящей катастрофы, которую сам я остановить не в силах. И говорить, что «всё под контролем», — значит врать самым бессовестным образом.

Все мои знания о сапёрном деле заканчивались старинной игрой с циферками.

И что мне остаётся? Пространственной магией я не владею по той простой причине, что люди вообще ей не владеют — это прерогатива аномалий. А было бы здорово, конечно, просто сказать: «Сим-Салябим», — взмахнуть рукой и отправить её куда подальше.

Схватить бомбу, закинуть её на плечо и побежать по улицам Венеции, крича людям о том, чтобы сваливали куда подальше — тоже не вариант. Она ведь огромная. Практически со всю комнату.

И что делать? Реально, что? Я перебрал в голове все мыслимые и немыслимые варианты, но так ничего и не придумал. Разве что…

— Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак, огляделся вокруг и сказал: — Дорогая Венеция! Никогда тебя ни о чём вот так в лоб не просил, но сейчас очень надо. Если тебе реально дорог твой префект и живущие в Дорсодуро люди, очень рекомендую тебе обратить внимание вот на эту бомбу. Да-да, вот эту.

Говорил я абсолютно серьёзно, хотя со стороны оно, наверное, смотрелось диковато.

— Предприми что-нибудь, пожалуйста.

Я замер. Прислушался. И не услышал ничего кроме таймера, который будто в насмешку мне начал потихонечку ускоряться. И вроде бы я сделал, всё что мог. Ну а что ещё я, — обычный повар, — могу поделать с этим грёбаным реактором?

Что? Попробовать накачать бомбу весельем? Так она от этого лишь веселее рванёт. Причём это я сейчас вполне серьёзно говорю, поскольку не имею ни малейшего представления о том, как устроена бомба. Вдруг она поглотит мои эманации? Или взорвётся раньше времени?

Тут я перевёл взгляд на Абрама и впервые увидел, чтобы домовые потели. Бородатый стоял бледный как мел, трясся и утирал лоб платочком.

— Абрам, — я попытался говорить как можно спокойней. — Ты же домовой. Можешь предупредить своих, чтобы эвакуировались?

— Так я уже, синьор Маринари.

— Молодец. А сам чего стоишь? Беги уже отсюда!

— Нет, — твёрдо заявил Абрам.

А я не понял этот суицидальный порыв и сразу же спросил:

— Почему?

— Потому что я заместитель префекта при исполнении! — домовой расправил плечи и принял героическую позу. — И я должен быть прямо сейчас с народом Венеции! — вот только дрожь унять всё равно не смог.

— Это ты сейчас пафосно завернул, конечно, — я не мог не отдать Абраму должное. — Но позволь спросить: с каким народом-то? Ты же нечисть…

— И что⁈ — а вот тут домовой дрожать перестал. Настолько обиделся, видать, что даже бояться забыл. — От этого я перестаю быть народом Венеции⁈ Это мой дом! Я тут живу!

— Ладно-ладно! — я поднял руки в знак примирения. — Проехали. Мысли есть?

— Нет. А у вас?

— И у меня…

Ну а когда нет мыслей, нужно действовать интуитивно. И вот конкретно сейчас моя интуиция заставила меня вытащить нож. Я внезапно понял, что вся эта ситуация на самом деле — избитый штамп. В памяти замелькали отрывки из фильмов, где люди, попадая вот в такую же засаду, начинают пыхтеть, потеть и материться, а потом жмурятся и перерезают провода.

— Так…

Провода передо мной были синие и красные. Всё по канону. И по канону мне сейчас нужно было бы с кем-нибудь поругаться насчёт выбора — какие именно резать? Но поскольку ругаться мне сейчас было категорически не с кем, — Абрам не в счёт, он вообще забыл как разговаривать, — то я решил не мудрствуя лукаво перерезать вообще все.

Повторяю: я не сапёр. Я в душе не знаю что тут куда тянется и зачем.

— Начнём.

Примерившись и уже положив красно-синюю охапку на лезвие, я уже почти готов был рвануть, как вдруг…

— Это что? — спросил Абрам, шмыгнув носом, и начал озираться по сторонам. — Колокол Сан-Марко? Днём⁈

Я понял этот намёк. Я всё ловил на лету. Но непонятно, что конкретно Венеция имела ввиду. Однако на всякий случай я решил замереть и пока что ничего не делать. Ну а тем более, что пространство вокруг меня начало странным образом сгущаться. Воздух как будто загрубел. Затем повеяло прохладой — той самой, какую обычно чувствуешь от каналов по утрам. Ну а потом…

— Ой.

Потом кто-то невидимый ласково коснулся моей головы и потрепал волосы. Прохлада ушла, пришло тепло. Нежное такое, спокойное… а сбоку одновременно с этим раздался странный звук. Похожего можно добиться, спуская слюнявый воздушный шарик. Обернувшись, я понял, что это Абрам так выдохнул.

— Простите…

Ну а затем началось уж совсем невероятное. Реактор начал меняться. Его очертания поплыли, будто пустынный мираж, и весь он подёрнулся эдакой бензиновой плёнкой. Синий свет в центре бомбу начал мерцать ещё быстрее, а затем…

Затем всё.

С лёгким хлопком бомба взяла и испарилась. На том месте, где она только что стояла, теперь было совершенно пусто, и комната стала просто комнатой. Бабушкина съёмная однушка. Разве что таблички предостережений никуда не делись — из-за них казалось, что диван в углу представляет какую-то биохимическую опасность.

— Интер-р-ресно, — сказал я, убирая нож. — Вот-это-поворот…

На нервах, мысли пытались и почему я стал размышлять о том, что было бы круто стать первым в мире человеком, овладевшим пространственной магией. Из всех моих знакомых этим перком владеет разве что Андрюха, и если попросить — быть может научит?

Кстати! Андрюха же пропал! И от Ани давно нет вестей! И Жанлука с Матео вместо того, чтобы помочь по-братски, подкинули мне своего восьминогого кореша на передержку. Причём даже не объяснили: кто он? Зачем он? Что он умеет? Просто перед фактом поставил: Освальд, прошу любить и жаловать.

А ещё пираты. И маркиз. И нежная дружба пиратов с маркизом. И совсем уж невыполнимое задание Дожа, согласно которому я должен натравить на всю эту шоблу сам город.

Короче говоря, всё очень запущено. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. А я ведь приехал в Венецию просто для того, чтобы открыть небольшой ресторанчик! Хотел получить вид на жительство-нетужительство, а вместо этого разбираюсь с индонезийскими подрывниками в третьем поколении.

— Гы, — я аж усмехнулся.

И тут же почувствовал, как незримая рука снова погладила меня по