Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов

В этот момент раздался звонок по служебному номеру. Трубку взял Лукошкин.

– Уголовный розыск управления внутренних дел Октябрьского района, капитан Лукошкин. Слушаю!

– Экспертно-криминалистический отдел, майор Афиногенов. У нас для вас новость: только что поступила видеозапись с камер наружного наблюдения по адресу: улица Станиславского двадцать шесть. Высылаем файл…

Почкин быстро развернулся к своему компьютеру, имеющему спецканал для передачи аудио- и видеоматериалов закрытого пользования. Через минуту он сообщил:

– Принято! – И все дружно столпились у монитора за спиной лейтенанта.

Почкин щёлкнул мышкой по иконке файла. Изображение оказалось достаточно чётким, отчасти потому, что стоял солнечный день, а камера была установлена явно под прикрытием, скорее всего, ветвей дерева, или даже на самом дереве. Оперативники увидели часть двора дома Боровикова перед верандой. По дорожке к дому шёл сам Боровиков и наполовину тащил, наполовину толкал перед собой женщину в юбке и блузке, с растрёпанными густыми волосами, сильно скрывавшими её лицо. Руки женщины были то ли связаны, то ли в наручниках. Во всяком случае, картинка однозначно свидетельствовала, что несчастная является пленницей этого безумца. Но хуже всего было то, что на самом краю кадра, где виднелось крыльцо веранды, большей частью засвеченное солнцем, просматривалась ещё одна женская фигура в знакомом длинном красном платье.

Оперативники переглянулись. Рокотов размышлял не более минуты. Весь придуманный только что план летел к чертям! Оставить пленницу в лапах этих отморозков значило обречь её если на смерть, то на длительные муки. Откуда-то пришла мысль: а не для жертвоприношения ли её захватили?.. Нет. Спасать! Безо всяких оговорок и кивания на план оперативных мероприятий.

– Капитан Лукошкин! Вы возглавляете оперативную группу. Группа – на выезд!

– А как же спецназ «Медведь»?

– Я их вызову, но вы должны выезжать немедленно. Эти двое – полные отморозки, и женщину надо спасать как можно быстрее!

– Ох, и влетит же нам!..

– Не дрейфь, Витя! Я остаюсь здесь и прикрою вас.

Лукошкин пожал плечами, махнул лейтенантам, и все трое выскочили за дверь.

* * *

На адрес подъехали почти одновременно с минивэном «Медведей». Командир спецназовцев подошёл, козырнул Лукошкину.

– Капитан Иевлев. Каков расклад?

– Расклад таков: в доме минимум двое опасных преступников. Один из них – женщина. По нашим данным, может оказать серьёзное сопротивление. У них в плену тоже женщина, личность пока не установлена. Действуем по нашему плану: мы заходим, вы держите периметр. Если услышите стрельбу, подключайтесь.

– Может, сразу мы пойдём? А вы тут принимать будете?

– Нам не нужны лишние жертвы, капитан. Постараемся вообще обойтись без стрельбы.

– Дело ваше. – Иевлев пожал плечами и сделал знак бойцам: окружаем дом! «Медведи» перемахнули через забор и моментально растворились в густых зарослях, заполнявших большую часть усадьбы Боровикова.

Лукошкин хмыкнул и сказал своим:

– Заходим, парни. Паша, ты остаёшься перед верандой, вон за ту яблоню встань. Мы с Почкиным зайдём с тыла. Там есть нормальный вход со двора. Дальше по обстановке. Запомните: не задержание, а освобождение – первоочередная цель! Если эта «сладкая парочка» ломанётся наружу – пусть. Их там примут «Медведи». Нам главное – спасти пленницу, желательно живой и здоровой. Расходимся!..

Власкин почему-то на цыпочках пробежал по дорожке и нырнул в траву возле яблони, буквально в нескольких шагах от крыльца дома. Поставил свой неизменный чемоданчик на ребро и сел на него, достав из кобуры старенький ПМ. Проверил обойму, вздохнул и прошептал себе под нос:

– Надо было чаще в тир ходить, старлей, а то всё пробирочки да пипеточки… Хоть бы всё обошлось!..

Лукошкин с Почкиным уже скрылись за углом дома, спецназовцев тоже не было видно и слышно, и Павла окружили почти деревенская тишина и благодать: солнышко светит, птички чирикают, пчёлки над головой жужжат, ветерок приятный, гонит прочь жару. Власкин прикрыл глаза и полной грудью вдохнул пряную смесь ароматов разнотравья, представил на миг, что он не на службе, а в отпуске, в деревне у любимой бабушки… А когда открыл глаза, то увидел перед собой Соболева.

– О господи! – Павел от неожиданности шарахнулся назад и навзничь рухнул в траву. К счастью, он выронил пистолет, так что обошлось без лишнего шума. – Вадим Игоревич, я же вас чуть не застрелил!

– Ну, из пальца это тебе бы вряд ли удалось, – улыбнулся Соболев, помогая ему встать и протягивая пистолет дулом вниз. – А что ты тут делаешь?

– Капитан Лукошкин руководит операцией по освобождению пленницы. Двое известных вам фигурантов, которые в розыске, захватили какую-то женщину!..

– И откуда вы узнали об этом?

– Так Лукошкин ещё вчера приказал установить тут видеонаблюдение, вот они и попались сегодня на камеру.

– А почему вас-то послали? – удивился Вадим. – Что, спецназ закончился?

– Спецназ тоже здесь, – показал Власкин рукой вокруг двора.

– А Лукошкин где?..

– Они с Валерой пошли с чёрного хода.

– Вдвоём?! Вот дураки, прости господи! – Соболев поднялся. – Придётся их выручать. Ты, Паша, оставайся тут, следи как и что. Мы скоро…

Он пригнулся и почти неслышно заскользил среди травы к крыльцу, так что Власкин почти сразу потерял его из виду. Он снова уселся на чемодан и взял пистолет обеими руками, как учили в тире.

А Лукошкин и Почкин в это же самое время готовились войти в дом. Перед ними была открытая настежь дверь, которая вела в просторные сени, правда, изрядно заваленные всякой старой рухлядью. Оперативникам пришлось очень внимательно глядеть под ноги, чтобы не оступиться или не наступить на какую-нибудь железку или – хуже! – стекло. Любой шум сейчас мог сыграть злую шутку – насторожить тех, кто внутри, и тогда вся операция могла пойти не по плану, а то и вовсе провалиться.

Благополучно преодолев сени, они с превеликими осторожностями приоткрыли внутреннюю дверь и сразу услышали голоса.

Разговаривали трое. Вернее, двое задавали вопросы – мужской и грубый женский. Причём если мужской изъяснялся по-русски, то женский то и дело переходил на незнакомый, гортанный язык, и в его фразах всё время повторялось непонятное слово «нэй-вээхта». Отвечала им тоже женщина, но слабым, плохо различимым голосом.

– Допрос в самом разгаре! – шепнул Почкину капитан. – Ясно теперь, зачем они её захватили. Требуют какую-то важную информацию…

– Может, дождёмся окончания допроса, когда они оттуда выйдут, тогда и прихватим, – предложил Валера. – А то как бы пленницу не зацепить…

– Ты уверен, что они её не шлёпнут?..

– Нет…

– Тогда вперёд! Я распахиваю дверь и падаю, а ты врываешься в комнату и приказываешь сдаваться.

– Давайте наоборот?..

– Ладно. Начинай!..

Почкин, держа пистолет дулом вверх, присел, напрягся и всем телом ударил в дверь.