Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов

Черных вдруг резко побледнела ещё сильнее, откинулась на подушки, глаза её закатились, а по телу прошла судорога. «Только этого не хватало!» – мелькнула у Вадима мысль, а сам он уже склонился над женщиной, положил ей на лоб и грудь ладони, тоже закрыл глаза и сосредоточился. Вызвал образ лежащей навзничь Ульяны и сразу увидел внутренним зрением два тёмных провала на месте Анахаты и Аджны – сердечной и лобной чакр. «Плохо!.. Блокировка не снята… Дед вчера только внешний контур, похоже, сбил…»

Он сложил пальцы обеих наложенных рук в мудру Апана Вайю – спасающую жизнь, потом медленно и нараспев начал читать универсальную мантру:

– Ом мани падме хум!.. Ом мани падме хум!..

По мере того как Вадим пел, его внутренний взор с радостью замечал, как тьма на месте Анахаты и Аджны постепенно рассеивается, как их воронки снова начинают своё неспешное вращение и наполняются привычным, здоровым зелёным и синим свечением. Соболев не знал, сколько времени у него ушло на психоэнергетический сеанс – в трансе темп жизни меняется очень сильно. Но когда он вышел из состояния самадхи – полного погружения в объект медитации, вокруг по-прежнему был день, а Ульяна, порозовевшая и похорошевшая, спала, и дыхание её было ровным и глубоким.

Сам же Вадим сел прямо на пол – ноги не держали, и обнаружил, что мокр, как мышь, попавшая под душ. Пришлось снова войти в медитацию, на этот раз не такую глубокую, и немного подлатать собственную энергетику, иначе был риск самому стать пациентом неврологической клиники.

Внезапно открылась дверь, и в палату вошла медсестра, толкая перед собой процедурный столик. Она с удивлением воззрилась на сидящего на полу возле кровати пациентки мужчину.

– Здравствуйте… вы её муж?..

– Добрый день, сударыня. – Соболев решил подыграть девушке. – Да, это моя жена… Очень переживаю за её состояние!..

Медсестра улыбнулась, немножко самоуверенно, установила столик в изголовье кровати на тормоз и сказала:

– У нас лучшая клиника в городе и самые опытные врачи. Так что с вашей супругой будет полный порядок. Вы можете идти, молодой человек.

– Я всё-таки останусь ещё ненадолго. Мне разрешили…

– Фёдор Гордеевич?..

– Да-да, точно! Фёдор Гордеевич. Он так и сказал, мол, Вадим Игоревич, можете хоть ночевать, палата у вашей супруги индивидуальная.

– Ну нет, – поджала губки девушка, пристраивая на руку Черных тонометр. – Фёдор Гордеевич не мог такое сказать! Нельзя посторонним тут ночевать…

– Значит, я не так его понял, – поспешно исправился Соболев. – Да я всё равно скоро уйду. Дождусь вот, когда Ульяна проснётся, поговорю немного и уйду.

– Вот так можно, – кивнула медсестра и занялась измерением давления. – Надо же, в норме! – сказала она. – А ещё утром было очень низкое!..

Она выставила на прикроватный столик стаканчики с разноцветными таблетками и бокал с водой.

– Раз уж вы остаётесь, молодой человек, будьте добры, когда ваша жена проснётся, пусть примет эти препараты.

– Хорошо, я прослежу непременно, можете не беспокоиться, сударыня.

Медсестра укатила свою тележку в коридор, и тогда Вадим осторожно похлопал Черных по щекам. Она проснулась сразу, увидела склонившегося над ней Соболева и улыбнулась – на этот раз совершенно нормальной, весёлой улыбкой.

– Как же мне хорошо! – почти по-детски сказала Ульяна. – Это же вы меня вылечили, Вадим Игоревич?.. Да вы волшебник!..

– У вас очень крепкий организм, Ульяна Сергеевна. Пережить такое сильное потрясение и так быстро восстановиться – не каждому дано, – откликнулся Соболев, нимало не кривя душой. – Теперь мы можем поговорить откровенно?

Черных пристально посмотрела на него, улыбка медленно сошла с её лица. Вадим ждал. Он понял всё ещё вчера, во время боя с шаманкой Айлат, но хотел услышать правду от самой Ульяны.

– Что именно вы хотели бы услышать? – тихо произнесла она.

– Всё. Расскажите о себе, о Нэй-анки, об Айлат Ёвэр-нэ, о Боровикове, наконец!.. Это же в ваших интересах, Ульяна Сергеевна.

– А вы уверены, что вам это знание необходимо, Вадим Игоревич?

– Завтра день летнего солнцестояния. Тотем Нэй-анки уже установлен. Если не принять мер, состоится обряд…

– Ну и хорошо. Всё наконец успокоится. Нэй-анки будет умиротворена, смертей тоже больше не будет.

Соболев подошёл вплотную к кровати, поймал взгляд Черных и сказал раздельно и веско низким, почти рокочущим голосом:

– Эта земля больше не принадлежит древним духам. Здесь царствует один бог – Господь наш Всемогущий и Всезнающий. Он строг, но справедлив. Он не наказывает неверующих, ибо все мы Его дети, а детям свойственно иногда ошибаться и заблуждаться… Открой Ему свою душу, Ульяна, и ты узришь истину, и Господь примет тебя, как принял многих до тебя и примет ещё больше после…

Черных не отвела глаз, ни один мускул не дрогнул на её красивом лице. Она только кивнула и заговорила тихо, но внятно и спокойно.

–Я прямой потомок великого кама восточных хантов Унху. Моё имя при рождении – Вульга. Именно мне на сохранение принесли утерянное камом и найденное недавно нэй-вээхта – священное огниво, которым Унху возжигал земляное масло во время обряда «вяртул-йох-унъеналэ»[18]. Этот обряд нужно проводить каждый год в день летнего солнцестояния, тогда Нэй-анки будет довольна и весь год, у людей будет в чуме гореть огонь и дарить людям тепло и горячую еду.

– Как же случилось, что Унху потерял огниво? – усомнился Вадим. – Ведь для шамана потерять священный предмет, значит, нарушить связь со своими духами и, в конечном счёте, утерять свою силу?

– Унху не терял нэй-вээхта, его у него украли.

– Кто же осмелился на такое и, главное, зачем?!

– То был купеческий сын, Степан Смолянинов. – В голосе Ульяны послышалась печаль. – Однажды во время охоты на волков лошадь его понесла и сбросила с яра в реку Кыргыз-айыр. Ханты из рода Ёвэр выловили тело и принесли в стойбище. Кам Унху вернул юноше жизнь… А тот сбежал и забрал с собой священное огниво!..

– Но зачем?! – Соболев искренне не понимал смысла поступка купеческого сына.

– Всему причиной стала внучка кама – Айлат. Она влюбилась в Степана, но не могла уйти вместе с ним. И она рассказала ему про огниво, потому что верила в предание: если влюблённые в день летнего солнцестояния найдут место силы и разожгут священный огонь Нэй-анки, Мать Огня поможет соединить их души навечно!..

Черных печально улыбнулась, глядя на сосредоточенное лицо Вадима. Он же не заметил её взгляда, продолжая думать о своём: значит, женщина в красном