Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов

– та самая Айлат?! Получается, она своим поступком обрекла себя на вечное скитание во времени?.. Да ладно! Такое возможно только в легендах! Не может же человек прожить сотни лет?..

– Вижу, вы мне не верите, Вадим?.. – вздохнула Ульяна. – Но, думаю, не ошибусь, если скажу: вы ведь уже видели, что произошло с семьёй Смоляниновых…

– Откуда вы знаете?! – вскинулся Соболев.

– Я потомок кама Унху, – повторила Черных. – Я его праправнучатая племянница, так кажется…

Вадим сделал над собой усилие и сменил тему:

– Что же свело эту… Айлат и психически больного Боровикова? И зачем они творят все эти… преступления?

Ульяна покачала головой.

– Вы ведь уже и сами догадались, Вадим Игоревич… А если нет – что ж. Я думаю, что Боровиков случайно разбудил Нэй-анки. Он зажёг земляное масло, то есть нефть, на месте успокоения Матери Огня…

– Понятно. Это как завести будильник над ухом крепко спящего, – кивнул Соболев. – Пробуждение неприятно. И хочется наказать того, кто это сделал. Но почему же тогда эта Нэй-анки не убила Боровикова?

– Не знаю. Скорее всего, в нём тоже есть частичка хантыйской крови, вероятно, из того же рода Ёвэр…

– То есть Мать Огня решила сделать из сумасшедшего химика нового великого кама. Именно об этом она и говорила бывшим евангелистам.

– Ну вот, вы и сами всё себе объяснили, – невесело засмеялась Черных.

– А вы? – Вадим снова пристально посмотрел на неё. – Я так понимаю, вы отдали Айлат огниво.

– Да… я сказала ей, где оно хранится…

– И зачем?! Она же завтра проведёт обряд! Люди снова погибнут!..

– Не думаю. Айлат проведёт обряд умиротворения Нэй-анки и тем самым искупит свою вину перед ней. Боровиков станет новым камом Нэй-анки и возглавит новый род Ёвэр. Жертв больше не будет, Вадим Игоревич…

– Нельзя человека насильно заставлять во что-то верить, – убеждённо сказал Соболев. – Человек должен сам прийти к вере. Таких попыток в нашей истории было много, и все они ни к чему хорошему не приводили! Иерархи нашей, Русской православной церкви говорят о том же. Люди из общины евангельских христиан не поверили в эту вашу Нэй-анки. Они просто испугались. Одни за себя, но многие за своих близких. Любить из-под палки невозможно, верить из страха – тоже.

– Страх – очень сильная мотивация, – возразила Ульяна. – Но вы правы: вряд ли Нэй-анки сможет удержать этих людей в поклонении…

– Тогда нужно снова усыпить… упокоить эту Мать Огня. Я уверен, что это станет единственно правильным выходом для всех. Духи бессмертны, но время их власти конечно. Лишь один Господь вправе изменять этот мир, созданный Им по воле Его.

– И кто же возьмётся упокоить Нэй-анки?

– А вы ещё не догадались, Ульяна Сергеевна?..

* * *

Вызов мобильного застал Андрея буквально в дверях. Он как раз собирался вместе с Лукошкиным пойти перекусить, потому что после обеда намечалась «смертельная схватка». Взбешённая своеволием майора старший следователь Бортнюк назначила «разбор полётов» на четырнадцать часов, и не где-нибудь, а прямо в кабинете Верстового! Как уж она смогла уговорить полковника на столь непопулярный шаг в отношении своих подчинённых, осталось загадкой.

– Она решила вышибить меня из органов, – уверенно сказал Рокотов, когда узнал о совещании. – Витя, готовься принимать дела!..

– Да что вы заранее себя хороните, товарищ майор? – принялся успокаивать его Лукошкин. – Геннадий Матвеевич ещё ни разу никого без веской причины не увольнял. И даже не отстранял!.. Пусть сначала докажет, что мы сделали что-то не так!..

– Но мы же сделали, Витя. И не раз!

– Всё было в рамках закона. А то, что вы не согласовали со следователем…

– …со старшим следователем! И руководителем следственно-оперативной группы…

– …пусть так! На то есть отличное объяснение: обстоятельства не позволяли тратить время на согласование действий, ибо речь шла о спасении жизни людей!.. – с ноткой гордости закончил Лукошкин.

Рокотов посмотрел на него с уважением: капитан был свой в доску, такой никогда не подсидит, не подставит!..

– Тебе бы, Витя, не в опера, а в адвокаты, – сказал он без тени иронии. – Ладно, пошли, съедим что-нибудь… перед смертью!..

И в этот момент позвонил Соболев.

– Привет, Андрей. Надо поговорить. Срочно!..

– О чём, Вадим?..

– О завтрашнем событии. Это очень важно, Андрей!

Рокотов посмотрел на ожидавшего его Лукошкина. Он прекрасно понял друга и, конечно, догадался, о чём тот хочет говорить. Но именно на эту тему майор и не желал больше разговаривать, потому как давно всё для себя решил.

– У нас через час совещание у полковника. Давай после, часа в четыре?.. В нашем кафе?..

– Договорились. – Соболев отключился.

«Как-то легко он согласился?» – невольно подумалось Рокотову. Он слишком хорошо знал Вадима, чтобы не засомневаться. Друг в последнее время сильно изменился – помудрел, что ли?.. «Лишь бы ничего не отчебучил до завтра! С него станется», – постарался успокоить себя майор, шагая вместе с капитаном к лифту.

* * *

В кабинет Верстового оперативники вошли ровно без пяти минут два. Полковник сидел мрачный и сосредоточенный, а рядом за длинным столом для совещаний сидела строгая и тоже сосредоточенная старший следователь следственного управления капитан Бортнюк. Верстовой листал папку с материалами расследования. Альбина молча рассматривала обстановку кабинета, словно видела впервые. Именно она первой уставилась на вошедших, и в глазах её мелькнуло торжество.

– Разрешите, товарищ полковник? – громко спросил Рокотов.

– А, да-да, проходите! – махнул им Верстовой, не отрываясь от чтения.

Оперативники расселись по обе стороны стола, на благоразумном расстоянии от Бортнюк. Все дружно выложили свои рабочие папки перед собой и замерли в почтительном молчании.

Пауза явно затягивалась, и Рокотов не мог понять – почему? Группа была в сборе, фигуры на доске расставлены, но партию никто не начинал.

И тут в дверь снова постучали. Полковник поднял голову и громко сказал:

– Войдите!

В кабинете появился… Вадим Соболев, собственной персоной! Это было настолько неожиданно, – причём для всех, кроме Верстового, разумеется! – что никто из оперативников, а тем более Бортнюк, не смог вымолвить ни слова, пока Соболев проходил и усаживался аккурат напротив старшего следователя.

– Это что ещё… Это зачем? – наконец смогла вымолвить Бортнюк, изумлённо повернувшись к Верстовому. – Что он здесь делает, товарищ полковник?!

– Вадим Игоревич присутствует на совещании по моему приглашению, – спокойно пояснил Верстовой. – Он ведёт серьёзное расследование, которое, по стечению обстоятельств, плотно пересекается с нашим. Поэтому я счёл необходимым объединить усилия, чтобы достичь скорейшего завершения нашего общего дела.

– Но ведь это – нарушение протокола!..

– Ничуть. Считайте, что с этого момента частный детектив Соболев включён в состав следственно-оперативной группы, так сказать, для усиления. Как консультант, разумеется. Ещё вопросы?.. Нет?.. Тогда