Башня Богов IV. Эхо Ривеннора - Антон Александрович Карелин

Грамотный сейв, но княжна не улыбнулась. Она подалась вперёд, и я почувствовал аромат её духов — неброских и ненавязчивых, тихо кружащих голову. Волна цитрусово-цветочной свежести, почему-то вспомнилась вербена.

— Я хотела заглянуть в твои глаза, Яр Соколов, и увидеть, что ты за человек. Ведь с твоим приходом для меня начнутся суровые времена.

Это ещё что за новости.

— Почему?

— Когда я верну долг Силену, случится… нечто большое и важное. Будто недвижимые горы сойдут с места, сокрушая то, что ютилось у их подножия. В момент перелома даже десятилетия холодной войны с демонами покажутся нам спокойными временами. Я много лет со страхом ждала сегодняшний день, и вот ты привёл его…

— Не нарочно и не осознанно.

— Да, но как только я исполню клятву, вихрь судьбы закружит горы и мне придётся встать в центре вихря. Вместе с тобой. Поэтому я хочу знать, достойный ли ты напарник.

Наедине княжна говорила проще, чем при других, даже при Ори. Но всё равно так красноречиво и складно, будто толкала написанную спичрайтером речь в парламенте или читала какие-нибудь хроники с листа.

— Я здесь случайный человек: подвернулся под руку бессмертному и лишь исполняю его волю.

— Боги мудрости не используют случайных людей.

— Может, и так, но до сегодняшнего дня я был посторонним. Не в курсе ни про твой долг Силену, ни про события, о которых речь. Поэтому для меня твои слова звучат как загадки, княжна.

Я рискнул и перешёл на ты, Ориана изумлённо вскинула брови и поёжилась.

— Опять ваше земное равенство. Сложно привыкнуть, — тихонько улыбнулась она. — Но да, посланник Силена: когда мы наедине, можешь не изображать подобострастие, а говорить свободно. Как привык.

— Благодарю. Так что ты решила: я достоин объяснений?

— Раз ты помог нам с крохой, значит, у тебя достойное сердце. Пусть я и не нуждалась в твоей помощи, но Ори нуждалась. Пикник показал твою внимательность и доброту. Надеюсь, это не фасад.

— Просто стало обидно за девочку, она такая умница!

— Спасибо.

Её щёки едва заметно порозовели, и до меня дошло, что комплименты Ори княжна воспринимает как слова о себе. Ведь она и есть та умница, просто годы спустя.

— Расскажи мне свою историю? Вашу с Ори.

— Хорошо. Только начать придётся раньше: моя жизнь неразрывно связана с Благословенным княжеством. Сто шесть лет назад Гелион Разящий, божество ярости света, отец и покровитель андаров, моего народа, низверг страшнейшего из наших врагов. То был безжалостный многолетний убийца, руки которого обагрили реки крови. Он начал с убийства и отлучения служителей разных культов и конфессий, а когда возвысился, завладел легендарным клинком пустоты и стал способен убивать богов, используя их же силы. Его звали Бран Безбожник, безжалостный истребитель, объявивший себя судьёй. К моменту священного похода от руки Безбожника пало уже несколько богов, и сферы их сил оказались утрачены. А ещё нескольких небожителей Бран отлучил от их сфер силы, низвергнув до смертного статуса.

Ориана говорила тихо и сосредоточенно, тщательно подбирая слова. Прежние речи лились из её уст легко и непринуждённо, но рассказ о злодейском Бране потребовал от княжны концентрации и сил. Интересно, почему.

— Вокруг Безбожника сформировался могучий орден последователей, они заведомо считали богов злом и повсюду бросали вызов их власти и авторитету. Там, куда они ступали, на смену порядку приходила анархия, которую Орден провозглашал свободой. Безбожники разграбили сотни храмов и священных мест по вселенной и даже высвободили несколько истоков божественной силы; с такой добычей у Ордена появились средства, чтобы оккупировать закрытый и хорошо защищённый домен и создать там себе базу. Так на одном из особенных этажей мифического ранга был построен Ривеннор, ставший известным как город шпилей и башен.

— Кстати, почему? — спросил я, так как давно хотел понять, причём тут шпили и башни. — Извини, что прерываю.

— Ничего. Потому что Бран был мистиком, а мистики воруют силы богов. Сильнейшие иерархи Ордена несли в себе силу, отнятую или украденную у небожителей со всех концов вселенной. А тела смертных не приспособлены для хранения таких сил, вот мистикам и пришлось создавать себе хранилища. И кто-то в окружении Брана придумал гениальный ход: они сажали, словно деревья, живые башни, которые с годами копили силу и росли. Дом каждого высшего мистика становился арсеналом и свидетельством его мощи. Так смертные постепенно становились чем-то большим, но не богами.

Живые башни. Чужая память дрогнула в моей, едва уловимое воспоминание коснулось сознания: я вошёл в город израненный и слабый, ковылял по улицам из белого и серого камня, оставляя кровь на мостовой, всем сердцем стремясь добраться до дома. Друг посмотрел на меня с высоты, зашумел невидимой листвой, встретил светом; я перешагнул порог, и ноги подкосились… но было уже не страшно. Дома. В безопасности. Спасён.

Я слегка побледнел, услышав глубоко внутри далёкое эхо душераздирающих криков, которые заполнили пылавший и рушащийся город над морем. Часть этих криков принадлежали живым шпилям, которые росли здесь на протяжении десятилетий, а теперь распадались и гибли, исчезая навсегда.

— Ваш покровитель, бог света и огня Гелион, наверняка яростный истребитель сил тьмы и всего прочего. Объединился с друзьями и вместе они разрушили Ривеннор?

— Да.

— Твои предки были его войском, которое пришло штурмовать город шпилей и башен?

— Да.

— Но после победы Гелион не отвёл их назад, а оставил здесь, вместе с рунным копьём небесного света, которым поразил Брана Безбожника. И твои предки основали Благословенное княжество Антар?

— Да.

Она отвечала мне тихо и точно, как эхо.

— Гелиону было нужно занять крутой и ценный этаж своими людьми, на столетия вперёд закрепить здесь свою власть, не дать последователям Брана и потомкам жителей Ривеннора вернуться и возродить своё наследие, — догадался я.

— А ещё Разящий не желал вести войско обратно на родину, ибо массовый поход по мирам и этажам Башни опасен и чреват множеством потерь, — вздохнула Ориана, и я вспомнил рассказ Алорина о печальном путешествии птичьего народа.

— Не сочти за грубость, но решение Гелиона бросить своих людей на чужой земле, вдали от родителей и семей, от близких, оставшихся на родине… Ты не считаешь его несправедливым? Даже эгоистичным?

Глаза княжны сверкнули, она подавила гнев. Ведь кто-нибудь из её привычного окружения за такую реплику был бы немедленно и сурово наказан.

— Я