Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Ведьма лишь наполовину имеет силу Нави. А вот то, что на её сторону стал такой хитрый и самовлюблённый кот… это странно.

— Ты думаешь, он предаст её? — спросила я, не скрывая любопытства.

Князь лишь пожал плечами.

— Доверять в этом мире становится всё труднее, — я опустила взгляд. — Я думала, ведьма освободит меня от сделки. Думала, что вернусь в деревню и заживу новой жизнью.

— Какой? — тихо спросил он.

— Не знаю. Просто раньше мне так хотелось понравиться Яче, нашему старосте, — пояснила я, умолчав про Радана. — Его жене, кузнецу, который был не последним человеком в совете, мужикам, что охраняли нашу деревню… Я старалась понравиться буквально всем. Лечила молча тех, кто осуждал меня за такую работу, выслушивала оскорбления, терпела, надеялась стать лучше в их глазах.

— А теперь?

Я покачала головой.

— Зря всё это. Пустое. Теперь мне хочется жить для себя, не давать себя в обиду. И ни о чём не жалеть.

— Рад, что сейчас ты ни о чём не жалеешь, — сказал он, закрывая глаза и откидывая голову назад.

— Вообще-то жалею, — сказала я, привлекая его внимание.

Я встала и медленно направилась к нему.

— Во время гуляний я вот ни разу в лес не ходила. Не искала цветок папоротника.

Я медленно сняла с себя плащ, затем верхнее платье, распустила волосы и, оставшись в одном белом платье, села напротив него совсем рядом.

Он так и сидел, просто смотрел на меня и ничего не делал.

«Раз так… хорошо.»— подумала я, ожидая от него большей реакции.

Я уже давно всё для себя решила: если мне и суждено уйти в Навь, то сделаю я это на своих условиях. Проведу ночь с тем мужчиной, который мне нравится, и мне безразлично, что скажет община. Поговорю с бабушкой и дедушкой, если успею, то поеду посмотрю на город, а может, и на большую воду.

Но князь всё так же ничего не делал. Он лишь наблюдал за мной своим хитрым взглядом.

Мы молча смотрели друг другу в глаза, и ни один из нас не пошевелился. Напряжение словно повисло в воздухе. Я понимала, что мне не стоит так себя вести, но разворачиваться на полпути не хотелось.

Я потянулась к его плащу и распахнула его, открывая грудь. Осмотрела шрам, который постепенно затягивался: кожа, похожая на засохшую корочку, уже осыпалась. Рана заживала удивительно быстро. Я провела пальцем от груди к животу, осторожно касаясь неровного рваного шрама.

— Ты лучший лекарь из всех, кого я встречал, — сказал он. — И первый лекарь, который сам разделся перед раненым.

Кровь прилила к лицу, сердце ускорилось. А я так боялась, что у меня вот-вот задрожат руки. Он взял мои пальцы в свои ладони и поцеловал руку. Я жадно следила за его губами, за хитрым взглядом, который медленно скользил по моему телу.

Отпустив мою руку, князь коснулся моего лица. Его пальцы нежно погладили мой подбородок, очертили линию губ. Затем ладонь скользнула по моей шее и медленно опустилась ниже.

Я не хотела сидеть рядом безвольной куклой: сама придвинулась к нему, села ему на ноги. Почти как отражение, я повторила каждое движение его руки. Так же очертила пальцами его мужественный подбородок, провела по чётко вычерченным губам, коснулась шеи… и ошейника, который напоминал о грустной реальности.

Я опёрлась на его плечо, пытаясь устроиться удобнее. Его руки оказались на моей талии, и резким движением князь притянул меня к себе. Мы дышали одним воздухом. Наши губы были так близко.

Мне хотелось поцеловать его: коснуться губами, изучить острую линию скул, прикусить его волевой подбородок. Я точно знала, что сделаю это. Закрыла глаза и сама потянулась к нему.

Но его губы коснулись моего уха, и тихий шёпот пробрался под одежду:

— Ты уверена, что раньше не ходила искать папоротник?

Он сказал это и поцеловал мою шею. Я почувствовала его улыбку на своей коже, а легкий смех щекотал мою шею.

Каждое место, которого касались его губы, становилось очагом горячего, почти обжигающего пламени. И я вдруг почувствовала себя настолько смелой и уверенной, что сама подняла руки, приглашая его помочь мне избавиться от одежды.

Как только ткань упала на пол, я вновь посмотрела в его глаза. Жёлтый огонь почти полностью поглотил серую радужку. Я не успела испугаться, оттолкнуть его, отползти на то расстояние, куда не доставала цепь. В следующий миг он повалил меня на пол и накрыл своим телом.

Он был так нежен и осторожен в своём исследовании моего тела, что я почти забыла о странном блеске в его глазах. Мои руки сами тянулись к нему, изучая каждую линию его тела.

Раньше я могла лишь смотреть, когда обрабатывала его раны, но теперь закрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением к его коже.

Когда я уже вся горела от впервые накрывших меня чувств, он нежно провёл пальцами по моему лицу. Затем снова поцеловал меня, обнимая и осторожно прижимая к грубому деревянному полу.

Это произошло, короткая боль пронзила моё тело и почти сразу отступила, растворившись в новых ощущениях. Он остановился. Его глаза поймали мой взгляд, а руки нежно поглаживали мою грудь и живот.

Драган не двигался, внимательно разглядывая каждую эмоцию на моем лице.

И тогда я сама притянула его к себе.

— Только не смей превращаться сейчас, — прошептала я ему на ухо, наслаждаясь его тихим, нежным смехом.

И снова его тело опустилось на моё. Влажные поцелуи вновь и вновь скользили по моей коже, а уверенные движения отзывались удовольствием, смешанным с лёгкой болью где-то глубоко в животе. Цепь звенела каждый раз, ударяясь о деревянный пол.

Нам было так хорошо.

Казалось, что мы так провели всю ночь.

Уставшая, я лежала на его груди. В голове роилось столько вопросов.

— Зря я всё время отказывалась ходить на поиски цветка папоротника в лес, — тихо прошептала я.

Его пальцы вдруг сильнее сжали мой бок.

— Всегда ли это так? — спросила я.

— Наверное, нет.

— Почему так? — спросила я, приподнимая голову.

Но его тяжёлая ладонь легла мне на затылок, и князь мягко прижал мою голову к своей груди.

— Спи, — сказал он.

Мне нужно было поцеловать его снова. Я наклонилась, коснулась губами его щеки и тихо прошептала:

— Смотри свои сны…

Пока я лежала на его груди и чувствовала,