Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Какая она? — спросила с придыханием Дарина.

— Не могу сказать, как она выглядит… Она была мной. — попыталась я вспомнить облик Мораны Тёмной.

— А говорит она как? Зло? — перебила Дарина.

— Плохого я не почувствовала. Но с её волей невозможно бороться.

— Ох… — Тихон тяжело опустился на край лавки. — Что же тебе выпало.

— Так всё же? Многие меня водяницей звали… — спросила я, надеясь услышать правду.

— Да не утаишь шила в мешке. Мы… в общем, детей своих иметь не могли… — начал Тихон, но Дарина перебила его.

— Не получалось у меня. Отчаялась. Думала уже в Навь идти… Поругалась с ним тогда, выгнала из дома, чтобы подумал, нужна ли ему жена такая. Он ушёл в лес один… а вернулся с ребёнком.

Слёзы текли по морщинистым щекам Дарины.

— Я сидел на берегу… — тихо начал Тихон. — Тут из чащи вышла девушка. Красивая, бледная. Она пела мне. А мысли всё вокруг Дарины крутились.

Он тяжело вздохнул.

— Потом девушка присела рядом и спросила, чего я такой грустный.

— Да, заманивала его… — тихо сказала Дарина. — А он и не понял…

— Не понял, — кивнул Тихон. — Но выслушать меня она сама захотела. Я ей всё и рассказал. И о чудо: она ушла в воду, а вернулась уже с девочкой. С тобой.

Он посмотрел на меня, но быстро отвёл взгляд.

— Сказала, что многие водяницами сами становятся по своей воле, отказавшись искать выход. Бывает, что они невинные души за собой утягивают в Навь… От отчаяния и нелегкой судьбы, понимаешь? — он замолчал на мгновение. — В общем, отдала водяница мне девочку.

— Только сказала… — тихо добавил он, — что в Навь ты уйдёшь рано. Чтобы я знал… и не мешал.

На дедушку с бабушкой было тяжело смотреть. Они опустили головы и не смели поднять глаз.

— Так поэтому меня никто не искал? Да? — только сейчас до меня дошло, что ни сигнального огня на выходе из леса, ни гонцов к князю… ничего этого не было. Жители деревни все разом проигнорировали мою пропажу.

Тишина повисла в избе.

— Прости нас, дочка… — тихо сказал Тихон.

Видеть Тихона таким было непривычно, но у меня не было на него зла.

Да, соврали. Не сказали мне правду. Но не было у меня ни обиды, ни злости.

— Как я забрал тебя, так мы из дальней деревни сюда и переехали, — тихо продолжил Тихон. — Чтобы разговоров было меньше. Только старосте да кузнецу правду сказали. И князю тоже. Он как тебя увидел, послал за мной да и спросил о тебе. Я его на коленях молил… Но он сказал, что не тронет тебя, пока душа твоя чиста.

Тихон перекрестился и тихо зашептал молитву, прося о здоровье князя.

— А как ты пропала, я к старосте пошёл. Сказал, что забрал тебя лес. Сказал, что искать не нужно.

— А он что? — спросила я, надеясь услышать хоть какие-то тёплые слова. Может, про помощь, которую Яче мог оказать моим родным.

— А Яче наш занят был… — вздохнул Тихон. — Сына своего, Радана, в столицу собирал…

Глава 41

Глава 41

Я смотрела на морщинистые пальцы бабушки Дарины и усталые светлые глаза Тихона, вспоминая своё счастливое детство. Я благодарила их за эту жизнь. А каждый предмет в нашей избе напоминал мне о тех счастливых годах.

Осенью время в деревне словно летело, а я старалась двигаться ещё быстрее.

Поразмыслив, я была рада, что Радан уехал в город, что он выжил в тот день в лесу. Мне было стыдно признаться даже самой себе, что я была так потрясена, так занята собственными мыслями, что не искала его.

Я радовалась, что мне не придётся говорить близкому человеку, что скоро духи Чернолесья заберут меня в Навь. И чувствовала странное облегчение от того, что его отсутствие избавило меня от необходимости признаться в том, что я его разлюбила…

Смерть младшего, который погиб прямо у меня на глазах, и вовсе затмила все остальные потери. Общества деревенских я не искала.

Местные были заняты жатвой и сбором урожая. Изредка я присоединялась к женщинам на поле, но чаще занималась своим делом: нарезала бинты, заготавливала мази и лекарственные настои, сушила полезные травы и перетирала их в порошки.

Я давно уже пополнила все необходимые запасы в нашей избе, так, чтобы их хватило на несколько сезонов. И уже начала готовить другую часть на продажу. С кузнецом я договорилась: он должен отвести меня на торги.

Я не знала, как скоро за мной явится Навь, но стариков не хотела оставлять без защиты.

В сумке, которую для меня собрал князь, я нашла кинжал и флягу. Обе вещи были из серебра и украшены камнями. Флягу я решила припрятать к уже скопленному. Если продать такую вещь важному купцу в городе, бабушке и дедушке денег хватит прожить ещё не один сезон.

А вот на клинок у меня появились совсем другие планы.

Ранним утром я неуверенно подошла к дому подруги. Стыдно признаться, но за всё это время я так и не зашла к ней в гости. А до Мирелавы, наверное, уже дошли слухи, что я вернулась несколько недель назад.

Я не хотела, да и не могла увидеться с ней раньше.

— Ты чего пришла? — вышла мне навстречу подруга, уводя меня подальше от двора.

— Здравствуй, — сказала я и крепко её обняла.

Как же тяжело мне было признать, что я так сильно скучала. Я не хотела рассказывать о своей судьбе, не хотела видеть на её лице жалость или скорбь. Просто не могла позволить себе раскиснуть, увязнуть в собственной печали. Но сейчас, обнимая подругу, я тихо заплакала.

— Ну ты чего? Я не обиделась так сильно. Ты ко мне не пришла, избегала меня сама. А я ведь приходила к вашему дому…

— Я ни к кому в гости не ходила, ни с кем не говорила — ответила я, утягивая её на лавочку.

Рассказала я подруге о том, как оказалась в лесу той ночью, как повстречала оборотня Баюна и хитрую ведьму. Не умолчала и о том, что дружинники утащили меня в лагерь. Скрыла от неё лишь одно — волчью болезнь