Пятьдесят одна история - Лорд Дансени

которой караванщики рассказывают лишь в песне; или неспешно прошествуем по земле такой прекрасной, что даже порхающие над нею бабочки, приметив отражения свои в священных озерах, устрашаются собственной красоты; каждую ночь будем мы слушать, как мириады соловьев в едином созвучном хоре воспевают звезды, покуда не падут замертво. Скажи „да“, и я вышлю в дальние края глашатаев с вестями о красоте твоей; и помчатся они в Сендару, и узнают там о тебе пастухи бурых овец; а из Сендары слух распространится дальше, по обоим берегам священной реки Зот, пока люди, что плетут плетни на равнинах, не услышат и не споют о тебе; а гонцы мои отправятся дальше на север вдоль холмов и доберутся до самой Сумы, до златого города. Там поведают они королям, кои восседают в высоком алебастровом дворце, о твоих нездешних, нежданных улыбках. А купцы из Сумы станут рассказывать о тебе на чужеземных базарах, приманивая цветистыми байками покупателей к своему товару.

А глашатаи мои дойдут даже до Ингры – до Ингры, где танцуют и пляшут. Узнают о тебе и там, так что имя твое еще долго станут воспевать в том радостной городе. В Ингре наймут мои посланцы верблюдов, и пересекут пустыню, и, преодолев пески, доберутся до далекого Нирида, чтобы поведать о тебе нелюдимым монахам в горных монастырях.

Так пойдем же со мною, ведь ныне Весна».

Когда же договорил я, Вейва-Нирья еле заметно покачала головой. Тут-то и вспомнил я, что юность моя миновала, а она вот уже сорок лет как умерла.

Шторм

Далеко в море завидели кораблик; звался он «Petite Espérance» – «Маленькая надежда». Сиротливый, с нескладной оснасткой, приплыл он не иначе как из неведомых земель, и говорили люди:

– Такому кораблю здесь не рады, такой корабль здесь не ждут – да и помогать ему не стоит, раз уж оказался он во власти моря.

И взыграло море, по обыкновению своему: маленький кораблик из дальних краев и впрямь был в полной его власти – какими непрочными, какими хрупкими казались его тонкие мачты с парусами причудливого кроя и его чужестранными флагами! А море взревело могучим торжествующим ревом, как за ним, за морем, водится. И вздыбился могучий вал, девятый сын урагана и прилива, и сокрыл от всех взоров кораблик и все дальние области моря. И сказали те, кто стоял на надежной и твердой земле:

– Это всего-навсего маленький никчемный чужеземный кораблик, затонул он – туда ему и дорога, ведь, по совести и справедливости, шторму причитается законная дань.

И отвернулись люди, и обратили взоры свои к торговым судам, груженным серебром и благодатными пряностями; год за годом радостно встречали их в порту и нахваливали их товары и их знакомые паруса. Так минуло много лет.

И вот однажды вошел в порт галеон, заслонив солнце от торговых судов: его палубы и борта задрапированы были золотой парчой; древние как мир попугаи, что знавали еще трубадуров, распевали чудесные песни и, охорашиваясь, чистили клювом золотые перья; в трюме сверкали изумруды и рубины; блестели добытые в Индии шелка; убрав потрепанные чужестранные паруса, приближался галеон к причалу; и ло! – высоко взнеслись мачты его, и борта и палубы высились наравне с прибрежными утесами.

– Кто сей? – спросили люди. – Что за широкостранствующий дивный корабль к нам пожаловал?

– «Маленькая надежда», – отвечали им.

– О! – воскликнули люди на берегу. – А мы думали, «Маленькая надежда» затонула.

– Затонула? – пропели моряки. – Мы не можем затонуть: у нас на борту боги.

Обознались

Слава, прогуливаясь ввечеру по городу, повстречала Популярность: та, с нарумяненным лицом, выставляла себя напоказ под газовым фонарем, и многие преклоняли перед нею колена в дорожной грязи.

– Кто ты? – спросила Слава.

– Я Слава, – заявила Популярность.

И Слава неслышно удалилась прочь, и никто о том не узнал.

Популярность же вскоре пустилась в путь, и все ее приверженцы поднялись и последовали за нею, и увела она их, как и следовало ожидать, в свою родную Преисподнюю.

Подлинная история Зайца и Черепахи

Долгое время звери препирались и спорили и никак не могли решить, кто быстрее бегает – Заяц или Черепаха. Одни говорили, Заяц проворнее, потому что у него такие длинные уши, а другие возражали: Черепаха резвее, потому что у кого такой твердый панцирь, тот и душою тверд, и позиций не сдаст. И се, по причине всеобщей разобщенности и безалаберности решающее состязание все откладывалось да откладывалось до бесконечности.

Но когда в зверином царстве дело едва не дошло до войны, договоренность наконец-то была достигнута: постановили, что Заяц и Черепаха будут соревноваться в забеге на пятьсот ярдов и все увидят, кто прав.

– Что за нелепая чушь! – фыркнул Заяц, и его сторонники насилу уговорили упрямца выйти на старт.

– Я всей душой приветствую идею такого состязания, – заявила Черепаха. – И уклоняться от него ни в коем случае не намерена!

Как же ликовали ее сторонники!

Настал судьбоносный день. Страсти разгорелись нешуточные: гусь накинулся на лису и едва не заклевал ее. Вплоть до самого начала забега обе стороны громко разглагольствовали о скорой победе.

– Я ни на минуту не сомневаюсь в успехе, – промолвила Черепаха.

Заяц молчал: он скучал и злился. В ту пору несколько его сторонников переметнулись на другую сторону и разразились приветственными возгласами в ответ на вдохновляющие слова Черепахи. Но многие остались с Зайцем.

– Мы в нем не разочаруемся, – говорили они. – Такой длинноухий не может не выиграть.

– Беги что есть сил, – наставляли болельщики Черепаху.

«Беги что есть сил» стало своего рода лозунгом: его передавали из уст в уста.

– Твердый панцирь, твердые принципы. Вот чего не хватает этой стране. Беги что есть сил. – И всякий раз в ответ на эти слова бессчетные толпы разражались одобрительными кликами.

Бегуны стартовали – и внезапно все голоса смолкли и воцарилась тишина.

Заяц отбежал ярдов на сто и оглянулся посмотреть, где там его соперница.

– Ну не абсурд ли, бегать наперегонки с Черепахой! – фыркнул он, сел и почесался.

– Беги, беги что есть сил! – подбадривали одни.

– Пусть отдохнет! – кричали другие.

«Пусть отдохнет» тоже стало лозунгом. Спустя какое-то время вдали показалась вторая участница гонки.

– А вот и эта треклятая Черепаха, – промолвил Заяц, и поднялся, и бросился бежать со всех ног, чтобы только не дать Черепахе победить.

– Победит ушастый, – твердили его друзья. – Ушастый выиграет – и бесспорно и непреложно докажет, как мы были правы. – Кое-кто обернулся к сторонникам Черепахи и молвил: – Ну и где теперь ваша ставленница?

– Беги