И сгустился туман - Джули Си Дао

знакомом джентльмене показалась мне милой и благородной. Волосы орехового оттенка, светло-карие глаза и сдержанность манер остались теми же, однако все остальное изменилось: плечи под сюртуком раздались вширь, в движениях появилась уверенная плавность, голос сделался низким и бархатистым. А какие руки! Нежные, сильные, достаточно крупные для того, чтобы в них поместились мои и чтобы, слегка надавливая на мою талию, вести меня в танце ровно так и туда, куда нужно. Догадалась ли Мина, как эти руки снились мне на протяжении нескольких недель и что они делали со мной в самых потаенных уголках моего подсознания?

Артур, напротив, был спокоен и невозмутим. Поблагодарил меня за танец и, ни разу не оглянувшись, вернулся к своей матери. Ни жаркого шепота, ни мимолетных прикосновений или записочек, вложенных мне в ладонь, как поступали другие мои воздыхатели. Впервые чувство возникло у меня одной. Мы поменялись ролями… во всяком случае, так я полагала.

Я снова приближаю камелии к носу и вдыхаю их аромат. Моя судьба в твоих руках…

– Люси!

До меня доходит, что Мина что-то мне говорит, а я ее не слышу.

– Да?

Мина задумчиво склоняет голову набок. Она заложила несколько незабудок за ухо, и их бледная лазурь прелестно сочетается с глубокой синевой ее глаз.

– С какими цветами ты выйдешь к гостям? – Мина смотрит то на один букет, то на другой, и лукавинка в ее голосе подсказывает, что из моего ответа ей многое станет ясно.

Я, однако, не из тех, кого легко склонить к выбору, даже если это пытается сделать моя самая близкая подруга.

– Ни с какими, – лениво отзываюсь я и швыряю цветы небрежной охапкой на столик, не позаботившись поставить их в воду. – Все, идем вниз. Мама нас уже заждалась.

Глава третья

Все взоры обращены на меня. Я ощущаю их с того мгновения, когда мы с Миной входим в гостиную. Как-никак, я соблюла все правила. «Ты всегда обязана быть безупречна, – повторял мне папа. – Люди необычного происхождения вроде нашего должны доказывать свою принадлежность к высшему обществу».

И никогда я не сияю ярче, нежели на светских приемах. Блестящие волосы, убранные в высокую прическу и заколотые шпильками, идеально подчеркивают длинную стройную шею. Благодаря туго зашнурованному корсету моя грудь выглядит полной и округлой, а талия – невозможно тонкой. Дорогие туфли призваны добавить моим ножкам изящества и женственности.

Я – ослепительно-прекрасная, сверкающая куколка, облаченная в розовый шелк, та, что постоянно рискует оступиться или без чувств упасть в крепкие мужские руки, хрупкая и беспомощная, тем и желанная для мужчин.

О, и как же сильно они меня желают, они все, начиная от румяного юнца у двери, который, наверное, еще и до шампанского не дорос, и заканчивая пожилым маркизом, что стоит подле камина и ведет негромкую деловую беседу, одновременно пожирая меня глазами.

Каждый мой шаг под пристальным наблюдением. Касаюсь ли я ключицы, поворачиваюсь ли поприветствовать гостя или склоняюсь для разговора с кем-то сидящим, демонстрируя великолепное декольте, мужские сердца пускаются вскачь, а пальцы стискивают ножки бокалов. Раньше, будучи юной и наивной, я стеснялась столь жадного внимания и чувствовала себя неуютно, сознавая, что со своими темными раскосыми глазами и золотистой кожей всегда буду выглядеть иначе, нежели другие, что мою инаковость не скрыть и что именно она делает меня привлекательной для мужчин. Экзотический трофей, символ положения в обществе, которым необходимо завладеть, а после гордо выставлять напоказ. Но, как и в случае с корсетом, я научилась считать эту красоту, унаследованную от прабабки, своей защитной броней. И сегодня, даже ни пригубив шампанского, я словно опьянена собственной властью над мужчинами, которые заправляют лондонским обществом.

– Люси, твоя мама и Джонатан вон там, – говорит Мина. Распознав мое состояние, она уводит меня подальше от группы мужчин, не сводящих с меня алчных взоров. – Смотри-ка, рядом с ними лорд и леди Годалминг.

– Значит, и Артур где-то неподалеку, – замечаю я с неистребимым огоньком в глазах. Сегодня меня не остановит никто, даже моя дорогая Мина. Только не в этот вечер.

– А вот и вы, – приветливо говорит мама. Мы с ней ничуть не похожи, однако сейчас она возбуждена и наэлектризована почти так же, как я, хотя ей это более простительно. Когда женщина достигает определенного возраста, мужчины от нее многого не ждут. Тем не менее служанки тщательно позаботились о внешнем виде мама: пепельно-русые волосы уложены в идеальную «улитку», шею украшают нити жемчуга, элегантное платье из муарового шелка цвета лаванды подчеркивает безукоризненную фигуру. А еще мама носит такой же, как у меня, золотой медальон, инкрустированный йоркширским гагатом, с фотокарточкой папа. – Какие же вы обе красавицы! Мина, твое платье просто восхитительно.

Джонатан Харкер, пожалуй, – единственный из присутствующих мужчин, кто не смотрит в мою сторону. Все его внимание сосредоточено на Мине, и во взгляде полыхает такое пламя желания, что я вновь испытываю знакомую сосущую тоску.

– Полностью поддерживаю миссис Вестенра, любимая. Сегодня ты похожа на русалку. – Джонатан берет Мину за руку и подушечкой большого пальца гладит тыльную сторону ее ладони.

Лорд Годалминг, в свою очередь, сверлит меня столь же неотрывным взглядом, как и прочие разгоряченные джентльмены в этой комнате.

– Люси, как ты выросла, просто не верится, – молвит он. – В последний раз я видел тебя совсем крошкой, а теперь поглядите-ка!

– Это было не так уж давно, дорогой. – Леди Годалминг кладет ладонь на спинку его кресла-каталки. – Мы встречались с миссис Вестенра и Люси всего пару лет назад, перед отъездом на континент. Разве не помнишь? Люси уже тогда была вполне взрослой.

«Но не такой, как теперь», – явно думает лорд Годалминг, хотя вслух произносит:

– Разумеется, ты права.

– Как ваше здоровье, милорд? – кротко спрашиваю я. – Я слыхала, вы уезжали за границу на лечение.

За него тут же отвечает супруга:

– Все более или менее хорошо. Сердце все еще иногда шалит, поэтому лорд Годалминг старается поменьше ходить.

– Значит, о танцах не может быть и речи? – Я огорченно прижимаю ладонь к сердцу. – Как жаль, что мне не выпадет шанс заполучить столь блистательного кавалера!

Его светлость краснеет от удивления и восторга.

– В самом деле, и речи быть не может, – натянуто улыбается леди Годалминг, – хотя, уверена, такой очаровательной девушке, как ты, Люси, сегодня вечером недостаток партнеров не грозит. – «Прибереги свое кокетство для других мужчин, маленькая шлюшка», – говорят мне ее глаза.

Между тем Мина взглядом умоляет меня оставить бедного старика в покое, а я никогда ей ни в чем