Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Сложнее пришлось нашим соседям, Севию и Гелаю. Их люди рубились отчаянно, но копейщиков у кочевников не имелось. А рубиться с демонами на кривых мечах — удовольствие ниже среднего. Они тоже, сволочи, быстрые и сильные. Один хороший удар, и лови руками свои потроха. А то и голову, улетающую прочь от тела в неизведанные дали.

В общем, нашим соседям нелегко пришлось. Но всё же они встречали врага в башнях, а не на улицах. И даже смогли отбиться. Ханы Севий и Гелай, вышедшие на верхние площадки, помахали мне, показывая, что живы и относительно здоровы.

Для остального города рассвет был и страшным, и кровавым. Белый Игс, построенный из сырца и глины, светлый под лучами солнца, почернел и покраснел одновременно. Ночью кочевники, атакованные со всех сторон, дрались отчаянно. Из такой бойни нельзя было просто взять и сбежать.

Как бы ни плевали они на своих жён, сестёр и матерей, но прекрасно понимали, что без них род не продолжишь. Терять сразу всю родню женского пола и всех детей обоих полов… Даже для кочевников это, видимо, было чересчур. Да и сбежать через стену не вышло. Всё было против них, так что им пришлось драться.

И они дрались. Судя по тому, какой слой чёрного песка укутал стены и улицы, как им забрызгало дома до самых крыш, новые жители Белого Игса дрались, как никогда в жизни. Ни за какое золото не заставишь людей так сражаться.

И всё же, судя по красным разводам на светлых стенах, кровью кочевники умылись. Тел на улицах Белого Игса было столько, что я не взялся бы считать. В самые неудачные ночи Илоса в городе такой массы трупов не было.

Демоны убивали всех: людей, переханов, танаков, гнуров. Животные их не слишком волнуют, конечно. В них не так много жизненной силы, как в людях. Но если уж кто-то попадётся под удар, то жалеть демоны никого не будут.

Белый Игс превратился в одну большую могилу и, одновременно, скотомогильник. Боль и страх заполнили его улицы, горе накрыло всех его новых обитателей.

А сейчас наступал тот час, когда всё должно было решиться.

Я отправил посланников в соседние башни, чтобы вызвать ханов на разговор. А пока ждал их, со стороны дворца Мгелая вдруг долетел полный боли и горя вопль. Следом всех новых горожан будто разом прорвало: плач, стоны, крики, ор. Эти звуки поднялись над Белым Игсом страшной музыкой смерти и войны.

— Ты звал нас, воевода? — спросил Севий, взбираясь на крышу надвратной башни.

Следом за ним пыхтел Гелай. Было видно, что двум немолодым ханам тяжело даются подобные восхождения.

— Очень скоро всё решится! — сказал я, когда ханы подошли ближе. — Либо у нас появится новый хан ханов. Либо Мгелай прибежит искать моей помощи. Либо против нас, во всяком случае, меня и моих воинов, ополчится весь город.

— Но ты всё-таки ставишь на то, что прибежит Мгелай? — догадался Севий.

— Верно… И тут мне понадобится ваша помощь, — кивнул я. — Ждите, когда всё начнётся, и в нужный момент выступите на моей стороне. Возможно, сегодня нам придётся пустить кровь. И даже, если всё пойдёт плохо, не один раз.

— Мы не боимся крови, воевода! — усмехнулся Гелай. — Особенно, если это не наша кровь!

— Кстати, как прошла ночь? Надеюсь, потери у вас были невелики? — вежливо проговорил я.

— Потери есть, воевода! — скорбно ответил Севий. — Одиннадцать моих воинов умерли, не дожив до рассвета.

Я посмотрел на Гелая, а тот неохотно пожевал губами и сообщил:

— Дюжина…

Между этими двумя шло какое-то негласное соревнование, чей род круче. Оно не переходило в кровавое выяснение отношений, но было очень явным.

— Мне жаль, что вы потеряли так много, — честно сказал я. — К следующей ночи надо будет ещё лучше подготовиться. Приходите ко мне, посмотрите, как мы всё устроили. Я скажу воинам, чтобы не скрывали от вас ничего.

— Спасибо, воевода! — ханы поклонились.

— Идите к своим людям, — кивнул я. — Не смею вас больше задерживать. И жду вашей поддержки.

— Обязательно, воевода!

— Всенепременно!

Полагаться лишь на эту хитрую парочку я не собирался. После знакомства с кочевниками, даже такими, как Севий и Гелай, я никому из них не доверял. Этим двоим придётся заслужить доверие верной службой.

А мне предстояло подготовиться к встрече гостей…

Спустившись на ярус, где были выходы на стены, я призвал Элию и других лучников:

— Встаньте у бойниц и держите луки наготове. У нас могут быть гости. Я пока не знаю, какие, но если я выйду говорить, вы должны быть на местах. Если во время разговора я щёлкну пальцами над головой, вот так… — я показал, как именно. — … А потом укажу указательным пальцем на кого-то…

Я на миг замолчал, обводя стрелков внимательным взглядом. И только потом продолжил:

— … То человека, на которого я указал, вы должны пристрелить. Неважно, кто это будет. Женщина, мужчина, старик, слышите? Вы должны пристрелить любого. Без колебаний. Без сомнений. В тот же момент.

Стрелки переглянулись между собой и закивали.

— Если вдруг засомневаетесь, запомните одно! — добавил я, устало потерев лоб. — Ваша слабость будет стоить жизни многим нашим воинам. Одна-единственная слабость. Тень сомнения, и всё. Мы все окажемся под ударом. Ясно?

И снова стрелки закивали, а, осознав, что продолжения не будет, поспешили к бойницам, которые вели в сторону города.

Я успел ещё с Истором и Фертом переговорить, прежде чем со стороны дворца послышался шум. И означать этот шум в данной ситуации мог что угодно. Но я всё же вышел на верхнюю площадку, ожидая, когда сюда придёт толпа. Больше всего не хотелось бы увидеть, как к нам движутся разгневанные и вооружённые кочевники.

К счастью, обошлось.

Правда, кочевники к нам всё-таки двигались. Но несколько иначе, чем при худшем варианте развития событий.

По улице, ведущей от дворца к воротам, ехало несколько всадников на переханах. Присмотревшись, я узнал знакомые лица. Первым качался в седле Мгелай, за ним — его соплеменники и пара ханов из чужих родов.

Они делали вид, что не торопятся. Вальяжно развалившись в седле, ханы изредка били пятками по бокам животных, не давая тем перейти на шаг. Но я видел, что на самом деле они торопятся. Переханы шли рысью. И это намекало на желание ханов побыстрее добраться до цели.

А за ними смыкалась толпа, рекой текущая к нашим воротам. Те, кто выжил ночью, те, кого минула смерть… Все они шли за