Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

Кроме уже упомянутой кожаной куртки с длинными рукавами, обшитой железом, других доспехов в разбойничьей землянке не имелось, да и та была Беляю не по размеру, поэтому куртку я тоже взял себе. Завершал мой боевой образ простой открытый шлем со стрелкой на носу и бармицей, закрывающей шею, и мои кольчужные перчатки.

Для Беляя я подобрал неплохой меч, от которого тот хотел вначале отказаться, мотивируя это тем, что не умеет с ним управляться, но я убедил его, что со временем он научится. Дополнительно мой новый друг выбрал себе большую секиру на длинной рукояти, обшитой в двух местах кожей, чтобы удобнее держать было, крепкий лук с тулом, полным стрел, копье и несколько ножей разного размера и назначения. Из защитной экипировки для Беляя нашлась только шапка из толстой кожи, укрепленная железными полосками, и наручи из той же серии.

Дополнительные необходимые вещи, такие как запасные тетивы, средства для добывания огня, точильные камни, ложки, миски, кружки, наборы для шитья и много других дельных мелочей разместились в наших поясных сумках.

Серебра у нас было достаточно, поэтому больше ничего лишнего я решил не брать, заверив Беляя, что при необходимости мы купим все недостающее.

К вечеру мы заново заточили все наше железо и густо смазали его медвежьим жиром от ржавчины, подготовив к походу. По совету Беляя, я промазал этим жиром свои сапоги, чтобы не промокали.

Я вспомнил, что медвежий жир является еще и целебным средством, поэтому небольшой горшочек этого универсального продукта мы взяли с собой.

Все эти сборы заняли целый день. С наступлением темноты я еще раз проверил всю экипировку и после плотного ужина объявил отбой.

С первыми лучами солнца мы, наскоро перекусив вчерашней похлебкой, выдвинулись в дальнюю дорогу. Нам предстояло пройти лесными тропами, со слов Беляя, около двух суток, с одной ночевкой в лесу.

Несмотря на приличный груз в руках и на наших плечах, идти было легко и весело. И вообще, я заметил, что, с попаданием в прошлое, у меня как будто прибавилось сил и выносливости, что не могло не радовать. Ну а здоровяк Беляй совсем, похоже, не знал усталости. По пути он занимался моим просвещением — рассказывал мне о местных богах, верованиях, обычаях, различных бытовых вещах, о своей жизни в Ладоге, о князьях, боярах, воинах, смердах и холопах.

С наступлением сумерек мы вышли на большую лесную поляну, на которой решили заночевать.

Беляй быстро развел костерок, на котором, в скором времени, в котелке весело забулькала похлебка с мясом и овощами, щедро приправленная мукой. Во втором котелке вместо чая, которого тут еще не было, мой компаньон заварил брусничные листья с какими-то кореньями и травами, придавшими напитку сладость и насыщенный вкус.

Ночью решили обойтись без дежурств, здраво рассудив, что никто в такой глуши на нас нападать не станет, а зверье запахи костра и человека обойдет стороной.

Под утро я проснулся от того, что стало прохладно — костер почти погас. Я подбросил в него сухих сучьев, поставил котелок со вчерашним варевом на огонь и разбудил Беляя. Позавтракав, мы собрались и продолжили наш путь.

По пути Беляй умудрился подстрелить двух зайцев. Я стрелять даже не пытался. Куда уж мне, нужно учиться сначала, а так только впустую стрелы тратить. Когда мы вышли к маленькому лесному озерцу, то потревожили стайку уток, вспорхнувшую с водной глади. Беляй и здесь не сплоховал — подбил крупного селезня. Всю добытую живность он подвесил к мешку, сказав, что потрошить пока рано, добыча должна сначала остыть.

Подходя к очередной поляне мы услышали странные звуки. Похоже, что какая-то птица кричала.

Къяк-къяк-къяк… Кееек-кееек-кееек…

На поляне в траве сидел крупный птенец, который и издавал эти чудны́е звуки. Взлететь он почему-то не мог. Мы подошли ближе, и Беляй, присмотревшись, тихо сказал:

— Это белый кречет, молодой совсем. Видишь, Ратибор, какой окрас у него — редкая птица. Эх, да у него крыло вывихнуто! Дай вправлю, негоже такой птице пропадать! Держи его, Ратибор!

Я осторожно взял кречета в руки, а Беляй ловко и аккуратно провернул и слегка дернул его за крыло. Птица возмущенно закрекотала, но, почувствовав облегчение, тут же успокоилась. Я аккуратно опустил кречета на землю. Тот прошелся сначала туда-сюда пешком, потом расправил крылья и взлетел метра на три над нами. Покружил немного, а затем вдруг приземлился ко мне на плечо и пискнул.

— Да ты, видать, голодный, дружок! — я достал нож, развязал мешок с припасами, отрезал кусочек вяленого мяса и протянул кречету. — Держи, ешь!

Кречет скосил на меня большой глаз, еще раз пискнул и схватил своим крепким клювом угощение. Смолотил моментально. Пришлось отрезать еще несколько порций. Кречет доел предложенное и снова подал голос.

— Теперь запить? — улыбнулся я. — Извини, пива нет, только вода.

Я налил себе в ладонь воды из фляги и протянул птице. Кречет смочил клюв, взмахнул крыльями и взлетел. Покружив снова над нашими головами, он вернулся ко мне на плечо и довольно закрекотал.

— С нами пойдешь? Ну ладно, тогда в дорогу!

Все это время, пока я возился с птицей, Беляй смотрел на нас с открытым ртом. Потом он захлопнул его так, что зубы щелкнули.

— Никогда такого не видел! — выдохнул Беляй. — Чтобы хищная птица так к человеку тянулась! Чудо дивное!

— Пускай с нами идет! Другом нашим будет! — улыбнулся я, сам удивляясь такому необычному поведению белого кречета.

Так и продолжили путь — Беляй впереди, за ним я, а у меня на плече кречет.

Беляй обещал, что к вечеру мы достигнем первой цели нашего путешествия. И правда, солнце еще не село, когда показались первые признаки присутствия человека. Мы вышли к довольно широкой реке, вдоль берега которой шла заметная тропа и встретилось несколько расчищенных от деревьев и кустарника полей под посадки зерновых. Ближе к жилью мы увидели и засеянные поля с небольшими всходами — как-никак был конец мая или начало июня, по моим прикидкам.

Наконец, за изгибом реки берег пошел вверх и на пригорке мы увидели мощный забор раза в полтора-два выше человеческого роста, за которым стояли несколько больших деревянных изб с двускатными крышами, покрытыми дранкой, и множество строений поменьше, уже с соломенными крышами, разбросанных по обширному двору. Крепкие ворота были распахнуты настежь.

Когда мы подошли ближе, из ворот выскочили две лохматые собаки, звонко затявкавшие на нас. Но близко собаки не