Травник Аркатоса. Том 1 - Master Sumrak

непонятный шумный фон с изредка просачивающимися через него цветами и оттенками. В общем, пока это малополезно. Предел — возможность определить, есть ли растения поблизости. Лишь два варианта — наличие или отсутствие флоры в небольшом радиусе вокруг меня. Подробные исследования оставил на будущее, ведь урчание протестующего брюха саботировало мои изыскания быстрее, чем я успевал делать какие-либо выводы. Перспективы восприятия, конечно, здоровские, но на данный момент наполнить желудок неспособные. В последний раз его усмиряли часов семь назад, да и то — хлебом и водой.

В ускоренном темпе мне довольно быстро удалось добить до сотни и рогоз, и камыш.

Начну с наименее полезного — камыша. Как и ощущал прежде, он лишь немного повысил мастерство класса, но такой эффект оказывает поглощение любого растения. Быстрого скачка силы это не знаменует, максимум — смогу собирать чуть более крупные кустарники, но мои возможности пока не дотягивают даже до мелких захудалых деревьев, не говоря уже о магических растениях более высокого ранга.

А вот далее уже интереснее — рогоз. От него, что неожиданно, удалось перенять целых два свойства. Первое — сопротивление дробящим ударам. Да, не шибко мощное, примерно как защищаться пуховой подушкой. Но получить палкой по голове всяко лучше через подушку, чем без неё. Теперь удары обычных взрослых мужчин будут ощущаться как детские. И второе свойство — при ударах выбрасывается облачко пуха. Если найти к этому эффект поджога, пух бы забавно искрился при каждом взмахе рукой, появилась бы опция подработки показом фаершоу на площадях.

Отойдя довольно далеко от водоканала, ничего путного из съестного я так и не приметил, одни только сморщенные от палящего солнца ягоды неизвестного происхождения. Придётся довольствоваться тем, что имеем, а именно — лопухом. Доводилось использовать репей на его верхушке в качестве снарядов, доводилось использовать его листья по зову природы, но вот грызть корни не довелось. Не думал, что до такого дойдёт. Никогда не говори никогда, вот и представился случай вкусить жизнь крестьянскую.

Жаль, нельзя его поглотить способностью и сразу скопировать, обновление духовной грядки происходит лишь в полночь. Вместо того, чтобы сразу впиться зубами в корень, придётся муторно его выкапывать. С размаха ноги я перебил стебель лопуха деревянной сандалей. Каким-то чудом их не унесло во время моего вынужденного заплыва. Теперь самое сложное — вытащить корень. А ведь эта штуковина ввинчивается в землю сантиметров на тридцать, а то и до полуметра. Немного подкопал по краям и попытался выдернуть, но корень просто обломился. В руке остался лишь небольшой огрызок размером с кулак. Не раздумывая, впился в него зубами, откусив за раз больше половины. Раздался сочный хруст, и сладковатая, крахмалистая мякоть с землистым вкусом хлынула в рот. Но одного такого было явно недостаточно. Ещё несколько раз я попробовал извлечь корень целиком, но все они обломались. Вывод — слишком долго, муторно и трудозатратно. Поэтому, действуя по отработанной ранее схеме — пнуть стебель, дёрнуть корень, получить обрубок, — я довольно быстро набрал десяток съедобных кусков корневищ.

Наметив ориентир, двинулся дальше. Одной рукой закидывал в рот хрустящие корневища, другой тянулся к кустам лопухов, но не чтобы перекусить ещё и листьями, а ради поглощения свойств. Стелющийся зелёный туман и опустошённая от растительности земля сопровождали моё шествие. Стоит набрать и сотню репейника для ассимиляции свойств.

Вскоре, в лучах багрового закатного солнца, показался внушительный холм, в разы превосходящий все окружающие. Он возвышался над равниной метров на сорок в высоту, не меньше. С моей стороны склон был более пологим, переходя в крутые обрывы лишь по бокам. Серая, выжженная трава покрывала холм редкими кустиками. В местах, где склон становился круче, из земли торчали острые глыбы камней.

На вершине стояло одинокое дерево. Засохшее и облезлое, но пока не сломленное. Серый, даже белёсый, ствол тянулся к облакам. На фоне багрового заката это побитое жизнью дерево выглядело гордо и неприступно. Холм со всех сторон был объят плотными скопления колючих кустарников почти метровой высоты. Они создавали естественную стену, густую и непроходимую.

Когда я взобрался на самую вершину, то заметил нечто, что вызвало у меня глубокую радость. За деревом, у северного склона, из-под камня сочилась вода. Неужели родник? Небольшой ключевой поток образовывал маленький прудик. Прозрачная, холодная вода стекала по краю холма, переходя в арык шириной не больше полуметра и глубиной по колено. По обе стороны от него тянулись полоски живой зелени. Кое-где даже проглядывал подорожник, который я заприметил почти сразу. Приятное узнавание посреди бесплодной пустоши.

Журчание хрустально чистого родника и источаемый им холодок внушали надежду. Я наклонился и зачерпнул воду рукой. Холодная, сладковатая, приятная — не та дрянь, которой наглотался ранее, покидая город. Напившись, прилёг на дно вдоль ручья. Вода смыла грязь, въевшуюся за день, и в это мгновение я снова ощутил себя человеком. Но уже через минуту пришлось выныривать обратно — ещё немного, и из-за низкой температуры начало бы сводить мышцы.

— Как же хорошо, — наконец произнёс я вслух. — Из-за сухости во рту не рисковал говорить уже целую вечность. Воду раздобыл, корневища лопуха обновятся на духовной грядке в полночь. Сбор местной флоры оставлю на завтра. Устал…

Прислонившись спиной к дереву, я присел на валун перевести дух. Да так и залип, уставившись на проступающую вдалеке зелёную рощицу, в которую вёл изумрудный ковёр вдоль ручья родника. Вышел из транса, лишь когда совсем стемнело.

В спешке стал разводить костёр с помощью двух белых камней. Такими даже ребёнок с лёгкостью может высечь искры. Учитывая принесённые с собой колотушки рогоза, высушенные солнцем почти до черноты, и обилие сухой травы, развести костёр не составляло никакого труда. Оставалось лишь подкидывать ветки колючих кустарников для формирования угольков.

— Отличное место, — устало прошептал я. — Если бы не мой изумрудный туман, пожирающий растения, я бы не смог протиснуться сквозь настолько густые кустарники с крупными шипами.

Что странно, способность застопорилась на сотне и больше не прогрессирует, сколько бы флоры я ни поглотил. Ни духовная грядка не вмещает больше ста единиц флоры одного вида, ни ассимиляция способностей не сдвигается с мёртвой точки. Всё-таки у меня ещё слишком мало знаний об этом мире в целом и о магии в частности.

Пока сушил одежду над костром, незаметно подкралась полночь, и яркая вспышка загорелась в сознании, знаменуя рождение урожая. В этот раз, с полностью извлечённым кустом, отрывать корневища от ботвы было одним удовольствием — крупные, как на подбор, от сорока до пятидесяти сантиметров. Забросив несколько штук запекаться, я приступил к