Колыбельная бури - Крис Войт

— Я поеду с тобой, — жестко произнесла подруга.

— Нет.

— Это не предложение, это констатация факта, — ледяным голосом отрезала Элька. — Мне тоже нужно... что-то, что поможет мне смириться с грядущим. Вчера приехал посол от семьи. Скоро моя коронация.

Я проглотила все колкости, которые заготовила для ответа и глянула на подругу свежим взглядом. Теперь мне стали заметны тени под ее фиолетовыми глазами, опущенные уголки губ и потаенная тоска. «Бедная длинноухая мордочка» — с горечью подумала я.

— Прости, милая, — сказала я уже вслух, ласково касаясь ее плеча. — Тебе тоже плохо. Прости.

— Ничего, — отозвалась подруга, сжав в ответ мою ладонь. — Дядя был для меня очень важен, самый близкий человек из всей семьи, тяжело все что случилось... Не так, как тебе, но тоже тяжело. Нам не разрешено с ним больше видеться, никогда...

И тут же в ее голубо-фиолетовых глазах сверкнули даже не искры гнева и боли, а полыхающий пожар.

— Что она написала! — выкрикнула Элька. Я поняла, что она имела ввиду свою мать, сестру Натаниэля. — «Главное счастье, что он не заразил тебя, моя любимая дочь!» Лицемерная дрянь! «Счастье»! Вот же...

Элька закрыла руками лицо и некоторое время сидела не шевелясь.

— Ни слов сожалений, ни сочувствия, ни понимания... словно это не был ее брат. Она даже не поняла, почему мне плохо — Натаниэль ведь умер давным-давно, а в битве пострадал лишь никчемный проклятый упырь... В письмах одна только радость, что я выжила, тонны упреков в сторону Академии — дескать как так пустили ее дитятко в битву. Как будто хоть кто-то мог меня остановить! Я — дура набитая — описала ей, как плохо тебе, а в ответ только назидания, дескать твоя подруга, хоть и лидорианка, глупый человечишко, чего еще можно было ожидать от союза с проклятым. Я ей говорила — не понимаешь меня, черт с тобой, дай мне время отдышаться, дай собраться и прийти в себя. Пусть никто из наших и не умер в той битве, мне нужно время на траур, чуть-чуть успокоиться. А она все твердит, что терпела мои выходки и самоволку лишь из великой материнской любви, и раз я закончила Академию, то пора домой. Она уже назначила дату коронации. Все решено за меня.

Элька подняла на меня фиолетовые глаза и покачала головой. Никогда прежде я не видела подругу в такой ярости.

— Знаешь, что я написала ей в последнем письме?

Я пожала плечами и не стала говорить и перебивать откровения Эльки.

— Только одну строчку. «Если ты не оставишь меня в покое, я вернусь домой только ради твоей смерти». Представляешь? Это же как меня нужно было достать, чтобы я родной матери грозила убийством!

Элька разрыдалась от стыда, гнева и боли. Я и Шинмер оказались рядом почти одновременно и обняли хрупкую девушку. Она плакала и тряслась, мы же молча ее утешали. Подруга была добрейшим и чистейшим существом, видят Боги, каждый из нас, собравшихся в этой комнате, давным-давно бы послал родителей пятиэтажным матом. Разве что Клоя не смогла в свое время, зато нашла в себе силы сбежать в Академию от династического брака.

Мы все в той или иной мере пострадали от родителей. Атраса воспитывали в двух враждующих мирах, мать — белая королева, отец — некромант. Мой папа пытался сослать меня в закрытую школу-тюрьму, чтобы сделать настоящей принцессой. Клою использовали как пешку в политической игре, бедного Голди папаша продал в рабство. Шинмер в свое время сильно получил из-за матери, но тут уж не было ее вины, только скверное стечение обстоятельств. Пожалуй, Шин единственный не пострадал именно от своеволия родителей, но его боль была куда больше — единственного родственника, его мать, зверски мучил, пытал и убил Император. Вполне возможно, что сейчас наш друг отчаянно бы желал одного, чтобы его мама была рядом. И пусть бы она своевольничала и командовала, пыталась вмешиваться в жизнь и правление государством, но была бы жива.

Все молчали, думая о своем, а Элька плакала в моих руках. Я мимолетно поцеловала ее в висок, ощутив запах трав идущих от ее волос.

— Тогда — решено, — проговорила я, поглаживая белокурую подругу по голове. — Едем на Черный Шабаш. Нам ведь терять совершенно нечего, милая. Мы все уже потеряли. А это значит, что еще есть шанс обрести нечто новое.

Глава 3

Арчидоз доставил нас на пристань Ватмаара и поспешно улетел. Мы с Элькой огляделись по сторонам. Город был темен и сумрачен, несмотря на полуденное время. Над ним, словно смог, витала неясная пелена, приглушая свет солнца. Величие, тяжеловесное, гротескное и мрачное, царило повсюду. Огромная черная набережная из блестящего мрамора, такая же широкая лестница вверх, в гору. Ступени были большими и длинными, словно не рассчитывались на шаги простых людей. Здесь могли ходить великаны.

По бокам шли массивные столбы, увенчанные скрюченными фигурами статуй. Какие-то каменные чудовища сидели в разных позах и наблюдали слепыми глазами за темными парусами проклятых кораблей. Мы молча начали восхождение по гигантской лестнице, ступени доходили до колен и нам приходилось высоко поднимать ноги, чтобы преодолеть очередной подъем. Почему-то это рассмешило нас, странно, что это был первый момент за последнее время, когда звучал наш смех.

— И — раз, и — два, выше голову, держи осанку, — пародировала Элька декана Войны Роберта. Я смеялась в голос, отчего идти было все сложнее.

— Давай лучше на карачках, так будет удобнее! — проговорила я, залезая на очередную ступеньку так, словно перебиралась через забор.

— Явление двух принцесс Ватмаару — раком! — всхлипывала подруга. — Матушка будет в восторге!

Из черных теней за лестницей, из мрачных подворотен на нас неотрывно смотрели светящиеся глаза. Мы шутливо кланялись им, а форменная истерика набирала обороты. Когда мы, запыхавшиеся и все еще всхлипывающие, сидели и отдыхали на самом верху, к нам подошел один из демонов-стражников.

— Здрасти, — хихикнула Элька. Я молча протянула приглашение на Шабаш. Стражник лишь глянул на бумагу и кивнул. Подруга нехорошо улыбнулась и оглядела демона: — Дядя стражник, а зачем вам такая большая лестница?