Утопающий во лжи 13 - Лев Жуковский

с момента моего отсутствия здесь повсеместно распространилась Скверна и гоблины опасались заразиться ей. Впрочем, после крупных пожарищ такое уже бывало на моей памяти в пригороде и не раз. Когда проявлялись глубинные суеверия гоблинов и некоторое время на территории выжженных районов старались не заходить. Да и что хорошего после всепожирающего пламени можно было найти в остовах обугленных зданий? То-то и оно, что смысла в этом не было никакого.

Стараясь не шуметь, я разгребал осторожно завалы, так, чтобы не привлечь излишнего внимания даже крыс, по-хозяйски обосновавшихся поблизости. Потому как полог невидимости моего экзокостюма не мог скрыть звуки упавших рядом со мной балок, заставляя меня тем самым действовать куда аккуратнее.

Спустя буквально триста ударов сердца я добрался до каменного спуска в подвал, который оказался завален ещё сильнее. Однако так как мой невидимый силуэт скрылся за грудой развалин и его уже невозможно было рассмотреть с улицы, действовать я стал куда агрессивнее. При этом я не забывал, что даже отсутствующие искры душ ещё ни о чём не говорят и за этим местом вполне могут до сих пор приглядывать заинтересованные лица. Ведь кто-то же уничтожил всех моих подчинённых в удалённых аванпостах.

Аккуратно расширив проход с помощью ледяной паутины, сдвинув частично выгоревшие балки и другой мусор, я пробрался в длинный коридор, из которого можно было войти в мои старые покои. При этом всё моё внимание было сконцентрировано на двух искрах душ, до боли знакомых, но и одновременно странных на вид, расположившихся за стальной дверью. Однако и не отметить я тоже не мог, что подвальный ярус моего дома практически не пострадал. Не зря в него было вложено столько средств и стальные балки, и каменные перекрытия выдержали бушевавший пожар наверху.

Стоило мне отворить массивную дверь, как я услышал знакомый голос.

— Долго же мне пришлось тебя ждать! — произнёс туманный гнолл Азарум, вот правда только интонации были однозначно не его. Как и визуально шаман выглядел не до конца материально, словно призрак. Голос же его оказался донельзя низким и хрипящим, точно таким же, как у могучей твари, мастера проклятой Атории Со.

— Не неси чушь, тебе неведомо знать, что такое время, проклятое бессмертием отродье Бездны, — зло прорычал я, поспешно заполняя всё пространство некогда мне принадлежавшей спальни ледяной паутиной, насыщенной эссенцией истинного Света. Причём сейчас чистую стихиальную энергию я ни капли не жалел, словно атакуя в последний раз. Поэтому материализовал из своего Большого ядра буквально тысячи единиц губительной энергии света для твари Тьмы из самых нижних планов Бездны.

— Не слишком ли ты агрессивен? — ехидно задало вопрос отродье Бездны, укрывшись за вуалью Тьмы, сдерживая ей мою атаку тысячами нитей ледяной паутины. — Неужели тебе не интересно узнать, зачем я здесь или как оказался в этом теле?

— И что ты хочешь мне предложить, отродье Бездны, бессмертие или силу⁈ — увеличивая нажим ледяной паутиной, раздражённо прорычал я, помогая и своей Волей продавить вражеский барьер.

— Саму Вечность, — абсолютно довольный собой, с усмешкой, выглядящей зловеще на морде призрачного шамана, произнёс мастер Атории Со.

Отвечать я не собирался, ведь ответ знал уже давно. Вместо этого, не теряя времени атаковал, используя Рывок сквозь багровый туман, прорываясь через защитный барьер вуали Тьмы и всаживая проявленный в самый последний момент клинок Света в средоточие шамана гноллов Азарума. Как раз туда, где находилась проекция той твари, и успел я это сделать, несмотря на мою практически мгновенно рассыпающуюся руку от проклятия крови преатов. Отсечь иссыхающуюся руку мне удалось в самый последний момент, а иначе неизвестно кто бы победил в этой борьбе, между навыком Вторая жизнь регенерирующим мертвое тело или проклятием крови преатов. При том что узнавать итог битвы мне абсолютно не хотелось.

Впрочем, отродью Бездны нисколько не помогло попытка атаковать в ответ и ничем путным это не закончилось. Ведь концентрация ледяной паутины в комнате была уже столь сильной, что пробиться сквозь неё не вышло бы и Жнецу смерти, и даже такое чудовище потеряло бы пару сотых долей мгновения, чтобы её разрушить. Лишь стоило клинку Света пробить две соединенных искры души в теле шамана гноллов Азарума, как вуаль Тьмы вздрогнула и ледяная паутина заполонила всю комнату без остатка.

— Ты упустил невероятный шанс… — с досадой проскрежетал умирающими губами старого туманного гнолла мастер Атории Со. Бесконечно могучая сущность, возможно, даже один из падших Богов Бездны, спрятавшийся столь глубоко, что его там никто не может найти и для своего возвышения собирающий души, посвящённые Свету. Как ожерелье с драгоценными камнями, на месте каждого из которых находится живая душа, находящаяся на пути к Свету и чем дальше зашла, тем она дороже. Разумеется, если без преувеличения, не самого Бога Бездны я, конечно, одолел, а лишь жалкую его проекцию.

— Шанс стать душой, возложенной на твой Алтарь, чтобы залатать его трещины⁈ Не самая соблазнительная перспектива — оказаться ступенью для чужого возвышения! — зло прошипел я сквозь зубы, с удовлетворением глядя, как истаивает в пространстве призрачная часть тела шамана Азарума. С трудом сдерживая фантомную боль в своей иссохшейся руке, которая продолжала терзать мой разум. Мучительно воздействуя после того, как рукоять клинка уже давно была выпущена из моей костлявой ладони, а сама рука отсечена по плечо. Причём даже и сами кости руки медленно рассыпались, даже уже валяясь на каменном полу. Ведь проклятие крови преатов и не думало оставлять после себя хоть что-то, кроме пыли и тлена. На истошный вой Мирита, моего древля, в этот момент я старался не обращать своего внимания. Несмотря на чрезвычайно сильные болевые ощущения. Всё же именно он получил наибольшие повреждения от проклятия крови, потому как оно первым делом пыталось пожрать кровь и соответственно, прану из Большого сосуда вечности Мирита.

— Нет судьбы у смертного ничтожества величественнее, чем стать частью Бога… — уже лишь в пространстве словно эхом пронеслись эти слова неведомой твари. На которые я по большому счёту уже не обратил внимания. Всё-таки лишь только в древних сказаниях неожиданная встреча с богоподобной тварью могла быть не опасна и принести не смерть во всех её проявлениях, а благоденствие и богатство.

Пренебрежительно хмыкнув на раздутое самомнение древней твари, с помощью ледяной паутины я изменил ряд рун на поверхности пола, попросту передвинув ритуальный порошок.

— Пора просыпаться, мой старый друг Ирчин, пора покидать этот мир грёз… — произнёс я, касаясь эфемерного плеча собственного тела, восседавшего посреди ритуальной пентаграммы, прерывая наконец этот проклятый ритуал предвидения.

Аккуратно, не повредив вязь рун на каменном