Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

Урок продолжался более пяти часов. Прежде всего Танака показал приемному сыну, как быстро отступить, полностью сохранив равновесие для последующей контратаки. Это оказалось довольно болезненно — после демонстрации приема Танака по-настоящему атаковал мальчика, чтобы проверить, как он усвоил объяснение. Он не сделал никакой поправки на возраст Шадрака, так что атаки его были настолько же сильными и молниеносными, как и в настоящем бою. Нанося удары, он не концентрировался на них, чтобы не причинить мальчику серьезного ущерба, хотя синяки и царапины все равно получались приличные.

Именно столь трудный путь обучения, который избрал Танака, способствовал быстрому прогрессу Шадрака. После нескольких сильных тычков юный воин почувствовал, что его желание изучить технику стало весьма сильным, а уже через двадцать минут он овладел основами движения. Теперь ему почти всегда удавалось избегать яростных атак Танаки. Иногда он замечал брешь в обороне учителя и даже успевал нанести контрудар, повергая самурая в изумление.

Несмотря на крайнюю осторожность в оценках, Танака был просто потрясен скоростью, с которой Шадрак усваивал приемы и техники. Эта его способность была просто невероятной — и все равно Танаке казалось, что все происходило чисто инстинктивно.

Потом Танака принялся учить мальчика сохранению равновесия при атаке. Он показал Шадраку, как, используя только силу ног, прыгнуть вперед и с большой дистанции сбить соперника и как сохранять равновесие во время прыжка, чтобы быть готовым к контратаке. Танака настолько быстро отступал, что Шадрак никак не мог приблизиться к нему на нужное расстояние. Он попытался было сократить разрыв между ними, но хорошо держать равновесие ему не удавалось, и самураю ничего не стоило сбить его с ног. Несмотря на то что мальчик до самого конца урока так и не смог нанести хотя бы один удар учителю, Танака остался доволен его успехами.

— Надеюсь, теперь ты начинаешь понимать значение равновесия, — серьезно сказал Танака в конце занятия. — Это корень, основа всего в мире будо-кай и за его пределами.

После этого самурай показал Шадраку искусство тай-сабаки: избегания нападения противника за счет ухода с линии атаки. Он до предела испытывал скорость, с которой Шадрак мог уклоняться от удара в ту или другую сторону. Если мальчик двигался слишком быстро, Танака догонял его и наносил удар; поражение наступало и тогда, когда движение запаздывало. Однако, как и прежде, Шадрак понимал, что только тяжелая подготовка и непрерывные занятия помогут ему довести свое умение до совершенства.

В течение последнего часа Танака научил его, как использовать стойку и положение бедер для того, чтобы нанести сильный удар. Это умение также зависело от способности сохранять равновесие положения тела; самурай заставил мальчика отрабатывать технику, используя в качестве цели стволы деревьев. Если в момент контакта со стволом равновесие не было идеальным, сила удара возвращалась обратно в тело и прием получался слабым. Зато при правильном выполнении сила удара проходила сквозь тело Шадрака в землю и тут же возвращалась обратно, так что удар в цель получался двойным. Чтобы тело правильно пропускало энергию, Шадрак должен был на долю секунды напрячь мышцы точно в момент удара. Это называлось киме. Танака рассказал мальчику, что иной раз для того, чтобы овладеть этим умением, нужна целая жизнь.

К концу занятия Шадрак едва держался на ногах. Танака похвалил его, похлопал по спине и тут же превратился из сэнсэя в отца.

Они вместе отправились домой, разом прекратив все разговоры о боевом искусстве.

Эканар затаил дыхание и улучил момент, чтобы насладиться созерцанием природы. Лес был совершенно тих, будто вымер. Легкая снежная пороша, укрывавшая землю, в дневных лучах казалась богатым разноцветным покрывалом. Солнечный диск слабо просвечивал из-за тонкой туманной дымки и казался огромным раздувшимся мутным шаром. Эканар набрал полную грудь морозного воздуха и во весь голос рассмеялся.

— Как чудесно!

— Что чудесно? — спросил запыхавшийся Шадрак, удивляясь, как старику удается так быстро идти вперед.

Эканар покачал головой.

— Разве тебе не интересно, отчего люди так быстро начинают скучать?

— Я лично никогда не скучаю! — заявил Шадрак, гордясь своим пусть маленьким, но достижением.

Мудрец ласково поглядел на него.

— Это потому, что ты не такой, как все. Ты не так сильно утратил ощущение мира, как остальные. Беспокоясь о всяких мелочах собственной жизни, они утрачивают возможность наблюдать красоту вокруг себя. Они забывают о том, что божественны!

— Кажется, я понимаю, — неуверенно произнес Шадрак. Эканар улыбнулся. Что бы ни заявил Шадрак, он не был уверен, будет ли это реакция десятилетнего мальчика или ответ кого-нибудь постарше. Внутри этой юной головки скрывалась явно не одна личность.

— Всегда помни, что переживать и заботиться — это правильно, только никогда ни о чем не нужно волноваться. Как ты считаешь, есть ли что-нибудь наихудшее, что может произойти с тобой?

Поскольку Шадрак задумчиво молчал, мудрец решил продолжать.

— Я скажу тебе! — воскликнул он так, будто собирался открыть невесть какую тайну. — Самое худшее — ты умрешь! Ну и что тут плохого? Все равно ведь придется родиться снова!

После небольшой паузы Шадрак ответил:

— Это неправда.

Мудрец изумленно развернулся.

— Как это неправда? Конечно, правда!

— Может быть, это правда для других, но не для меня. Мальчик говорил так уверенно, что Эканар не знал, как возразить.

— Что ж, возможно, ты прав, парень, — наконец произнес он, — у тебя весьма непростая карма. В действительности я ничего об этом не знаю, но если судить по тому видению, которое явилось твоему отцу перед тем, как он нашел тебя, то я более чем уверен: твоя душа зависит от твоих собственных деяний.

Какое-то время Эканар молчал, потом заговорил снова:

— Но я расскажу тебе кое-что. Какой бы ни была твоя судьба, я не знаю ни одного другого человека, кроме твоего отца, который лучше него подготовил бы тебя к грядущим испытаниям.

— Или тебя, — добавил Шадрак.

Эканар улыбнулся.

— Кто знает, может, и это правда.

— Как получилось, Эканар, что ты так много знаешь? Мудрец захихикал.

— Ох! Это все из-за моего любопытства, молодой человек. И благодаря тому, что я постоянно искал приключений. Я слишком люблю этот мир!

— Ты всегда был мудрецом?

Эканар посмотрел вниз, на своего ученика. В глазах его внезапно появилась грусть.

— Нет. Однажды мне пришлось стать мудрецом. Приняв это решение, я повернулся спиной к знанию иного рода.

— Магии? — спросил Шадрак, весь загоревшись догадкой. Эканар вновь изумился. Ум и поразительная интуиция Шадрака часто смущали его. Даже язык этого ребенка был недетским.

— Да, магии.

— Где ее можно изучать? — почти шепотом спросил Шадрак.

— В Империи — нигде, — засмеялся