Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

Она села на кровати, разглядывая израненную руку. Порезы оказались глубокими и все еще кровоточили, хотя и не так сильно, как раньше. Чуть позже она попытается залечить раны при помощи магии, но сейчас ее разум был слишком растревожен, чтобы сконцентрироваться. Филип не уставал повторять, что необходимо учиться сосредоточению, уметь управлять своими эмоциями, только душа Фионы не настолько подходила к окружавшему девочку враждебному миру, чтобы хорошо справляться с подобной задачей.

Одним из способов шагнуть назад, подальше от пропасти, было глубокое и сильное дыхание — но даже оно сейчас не помогало. Фиона колебалась на самом краю; казалось, будто стремление упасть вперед, в объятия ярости, и желание бежать от припадка стали равны по силе. Девочка тихо присела и стала пристально вглядываться внутрь себя. Постепенно в ее разуме начал формироваться некий образ. Ярость усилилась, и Фиона как-то сразу поняла, что образ и является фокусом снедавшей ее ярости.

Тогда, схватив дрожащей рукой карандаш и бумагу, она принялась рисовать сердитыми, резкими штрихами. На листе возникли двое мужчин. Ястребиные черты придавали им определенное сходство. Первый, черноволосый и черноглазый, смотрел остро, но немного смущенно. Лицо его было испещрено шрамами, отвратительная родовая отметина на лбу выглядела, словно застарелая рана. Второй был поменьше ростом. На нем были странные доспехи, на боку висела пара мечей: вакидзаси и катана. Глаза у него были светлыми — настолько, что карандаш не мог передать их точный оттенок.

Закончив рисовать, Фиона почувствовала, что вся взмокла от пота. Девочка загнанно дышала, разглядывая получившиеся портреты. Они вызывали в ней глубокие чувства. Она почему-то знала, что нарисовала реально существующих людей. Один из мужчин жил недалеко от того места, где она сейчас. Она почти могла чувствовать его присутствие где-то в лесу и всей душой ненавидела этого незнакомого знакомца. Именно он был повинен в ее ночных кошмарах; он и только он нес ответственность за ту отвратительную сцену между больших камней, которую она наблюдала.

Фиона разрывалась между любовью и ненавистью. Насколько сильно она ненавидела первого, с черными глазами, настолько же страстно она любила второго. Однако эта любовь, какой бы сильной она ни была, казалась очень далекой. Зато ярость была близкой и реальной; она жила в девочке всегда. Фиона просто не могла побороть в себе гневное чувство, которое вызывал в ней первый из нарисованных…

И тогда она ринулась в пропасть. Головоломное падение замутило ее внутреннее зрение. Единственным, что она видела, был первый, ненавистный. Внезапно Фиона с ужасающей четкостью осознала свое предназначение: она должна выследить этого негодяя и уничтожить его.

23

Всякое рождение оканчивается смертью.

Всякое созидание оканчивается разрушением.

Всякое накопление оканчивается рассеянием.

Все, что кажется реальным, оказывается иллюзорным.

…Приди же

И испей эликсира бесстрашия!

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

Шадрак медленно брел по лесной тропе. Он напряженно осматривался в поиске каких-нибудь знаков. От нервного ожидания болел желудок. Мальчик не знал, что именно он должен был увидеть — вперед его вела только канва книжных повествований.

Колдовство, магия и второе видение всегда манили его к себе, но ему не удалось найти сколь-нибудь серьезные сведения об этих искусствах. В сущности, он практически не знал, в чем отличия между ними. Те крохи, которые Шадраку удалось собрать, во многом звучали противоречиво; нередко те, с кем он говорил об этом, вообще сомневались, существует ли сам предмет разговора. Найти настоящего знатока было очень трудно; Шадрак знал, что ему придется долго расспрашивать, но не был уверен, хватит ли у него духа на это. Он даже не знал толком, о чем говорить, и не представлял, обидят его расспросы женщину или нет.

Тропинка как-то разом оборвалась, выбежав на небольшую поляну. Шадрак увидел домишко, похожий на деревенские жилища. Рядом с домом был простенький, довольно запущенный колодец. Юный воин остановился в нерешительности: его одолевал природный страх перед сверхъестественным, и теперь юноша раздумывая, хватит ли у него смелости войти в дом. Он вздрогнул, когда в голову пришли темные воспоминания, о которых Шадрак никогда и никому не рассказывал.

Шадрак направился к двери. Недавно выпавший снег похрустывал у него под ногами. Он настороженно осматривался — вдруг у женщины есть какой-нибудь прирученный зверь-охранник, который сейчас наблюдает за пришельцем. Шадрак однажды читал об этом. Он не знал, верит ли сам в подобные сказки, но в подобных ситуациях излишняя осторожность — не помеха. Подойдя поближе, он заметил прибитую к дверям лошадиную подкову.

«Ясно, обычный символ предрассудков», — со знанием дела заключил он.

Набрав в грудь побольше воздуха, он громко постучал. Над головой зашумели кроны деревьев. Теперь Шадрак был уверен, что за ним наблюдают. Выждав с полминуты, он снова постучал. Никакого ответа. Он уже совсем собрался уходить несолоно хлебавши, как вдруг дверь так неожиданно и резко отворилась, что едва не сбила его с ног.

В проеме появилась хозяйка, с виду лет тридцати. Она выжидательно посмотрела на Шадрака, а он поразился, насколько трудно описать ее внешность. Лицо женщины лучилось здоровьем, но в лучшем случае его можно было назвать разве что домашним. Тонкие и жесткие, словно проволока, волосы были неприятного цвета. Единственно необычными были ее глаза: они светились мягкой зеленью и совсем не пронизывали человека насквозь, как ожидал юноша.

Несмотря на то, что хозяйка дома выглядела вполне буднично, Шадрак долго не мог найти нужные слова в ответ на ее немой вопрошающий взгляд. Изо рта вытекали сбивчивые, невнятные обрывки слов. В отчаянии Шадрак уставился себе под ноги, стараясь собраться с мыслями, но женщина заговорила прежде, чем ее гость решил возобновить попытки объясниться.

— Ты Шадрак, незнакомец.

Это было скорее утверждение, а не вопрос.

— Да, госпожа, — ответил он, дивясь, как она узнала его имя.

— Заходи, мальчик, я уже жду тебя.

Глаза Шадрака округлились от изумления, но когда женщина ступила в сторону, открывая ему дорогу, он молча вошел в дом. Она помогла юноше снять пальто и рукавицы, а потом легко подтолкнула его к небольшому очагу.

— Почему вы ждали моего прихода? — наконец не выдержал Шадрак.

— Конечно, потому, что ты таков, каков ты есть.

— Что это значит?

— Разве ты пришел сюда не для того, чтобы узнать это?

Он серьезно кивнул. Только сейчас он заметил, что на груди у женщины висит распятие с великолепной резной фигуркой Христа. Женщина перехватила удивленный взгляд гостя.

— Мои способности — это дар