Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

Дети заметили его. Джаад понял: или он помчится в долину сейчас, или никогда. Сделать это было просто необходимо. Мальчик развернулся и что было сил побежал. Судя по шуму за спиной, дети не собирались отставать. Он припустил еще быстрее. Он знал, что сил у него предостаточно и что он более вынослив, чем любой из его преследователей. Однако путь предстоял неблизкий, и Джаад не знал, сможет ли он бежать всю дорогу.

Погоня тянулась несколько бесконечных минут. Джаад уже начал слабеть и уставать; легкие пылали, моля о воздухе. Но даже, несмотря на катившиеся по его лицу слезы, он не собирался сдаваться. Уже был виден круг, до цели оставалось каких-то несколько сотен ярдов. Надежда сильнее загорелась в нем, и мальчик припустил вперед. Он знал, что дети уже близко, но сейчас им было уже не поймать его. Что-то звало его из самой середины кругов, и это что-то принадлежало ему, только он потерял его когда-то давным-давно.

Он быстро оглянулся через плечо и… оступился. В следующее мгновение он уже шлепнулся на влажную землю, еще и плечо повредил.

Дети снова насели на Джаада. Они смеялись, поддевали ногами, остервенело молотили кулаками. Устав, мучители потянули избитую жертву обратно в лагерь. Джаад тихо хныкал: всего несколько футов отделяли его от предмета желания, и оставлять задуманное неисполненным было невыносимо больно.

Вскоре долина скрылась из глаз, вместе с ней изгладилась память о том, где расположено заветное место.

24

Чем жаловаться на темноту, лучше свечку зажечь.

— Китайская пословица

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

13-й год правления

32-го Сёгуна (год спустя)

Первые лучи рассветного солнца мягко пробивались сквозь легкую дымку, заполняя поляну рассеянным светом. Шадрак стоял неподвижно, закрыв глаза и чувствуя лес вокруг. Он слышал шорохи самых разных животных, ощущал запахи, каждый из которых был ему знаком. Ему даже казалось, что вместе с легкими порывами ветерка он ощупывает стволы деревьев. Юноша ощущал полную гармонию со всем вокруг.

Он раскрыл глаза, оставаясь в состоянии дзансин, до предела напрягая все чувства. Уже собравшись приступить к выполнению ката, он вдруг замер, отметив, что изменился общий привычный тембр звучания. В воздухе послышался непереносимо тонкий и пронзительный звук. Шадрак озадаченно нахмурился.

И тут появились они: три фигуры в пунцовых одеяниях, закрывавших их с головы до ног. Лиц было не видно из-под низко опущенных капюшонов. Шадрак содрогнулся, осознав, что троица материализовалась прямо из воздуха. Его поразило собственное ощущение, что он уже видел это раньше и что встреча не несет для него опасности.

Юноша остался в естественной стойке, только задышал чуть равномернее, проверяя, насколько участился пульс. Потом Шадрак успокоил надпочечники, которые грозили взорваться неконтролируемой волной адреналина. Совладав с минутной растерянностью, он вновь зорко наблюдал за происходящим, сохраняя некоторую отчужденность.

В следующее мгновение он уже молниеносно рванулся, стремясь избежать атаки слева. Пригнулся, пропустил боковой удар поверху и широким движением повалил противника, а затем с силой припечатал его голову прежде, чем нападавший успел подняться.

Остальные двое, издавая воинственные крики, зашли с двух сторон. Не меняя спокойного выражения лица, Шадрак максимально эффективно разобрался с обоими атаковавшими. Первому он сломал несколько ребер, поразив его ударом назад усиро-гири. После он воспользовался тай-сабаки и провел несколько контратак, уложив последнего противника ударом локтя маваси-эмпи.

Шадрак быстро огляделся, проверяя, не угрожает ли ему еще кто-нибудь; никого не заметив, он мягко вернулся в естественную позу. Три фигуры в капюшонах медленно поднялись с земли и встали вокруг него. Отвесив Шадраку поклон, они вдруг заколыхались и растворились в воздухе так же таинственно, как и явились. Шадрак стоял вне себя от изумления: с одной стороны, он не поверил происшедшему, с другой — не мог отделаться от ощущения, что однажды встречался с чем-то подобным. Ему так и не удалось коснуться тел своих противников — они сами имитировали действие его приемов на себе, оставаясь бестелесными, словно привидения.

Вдруг Шадрак перестал ломать голову над этим случаем, почувствовав, что не один. Прогнав всякие мысли о собственных тренировках, он отругал себя за то, что его состояние дзансин было слишком слабым.

— Ты уже лучше справляешься с ката, сынок, — послышался будничный голос Танаки, — уже почти похоже на настоящий поединок.

— Я часто тренируюсь, отец.

Одобрительно кивая, Танака вышел из своего укрытия. Он знал, что Шадрак действительно использует каждую минуту свободного времени для оттачивания своих умений. Кроме того, тот часто и подолгу работал подручным у Сайто. Кузнец был уверен, что через несколько лет из парня получится отличный кузнец-оружейник. Шадрак уже неплохо овладел искусством закалки клинков мечей. Тяжелый труд увеличил его силу и выносливость — незаменимые качества для воина. Больше того: работа ему нравилась, отношения с Сайто и его женой, которая недавно родила девочек-близнецов, складывались просто замечательно. Шадрак относился к малышкам как к собственным сестрам.

— Кажется, подошло время устроить тренировочный поединок, — сказал Танака.

Шадрак усмехнулся. Несмотря на то что в таких поединках самурай регулярно мял ему бока, именно благодаря им юноша научился справляться со своим страхом и не обращать внимания на боль. Он даже начинал понемногу давать сдачи своему учителю — Танака уже знал, что если хотя бы на миг потеряет бдительность, то рискует получить удар от своего ученика. Несмотря на сорокалетний возраст, Танака до сих пор не знал поражений, но чувствовал, что со временем искусство Шадрака окажется значительно выше.

Когда спарринг начался, самурай обнаружил, что Шадрак действует гораздо мощнее, чем всегда. В какой-то мере это даже радовало приемного отца возможностью сохранить неплохую боевую форму. Большинство самураев, которым посчастливилось перевалить за сорокалетний рубеж, в лучшем случае превращались в обычных разжиревших политиков, облаченных в йорои.

Танака обрушил на ученика град ударов, готовясь нанести имитацию смертельного удара. Он шел к этому, сознательно направляя реакции и движения Шадрака. Между тем ученик действовал со скоростью молнии: он отлично парировал удары и шел в контратаку, точно следуя проложенному Танакой пути. Сейчас… Самурай развернулся, словно пружина, собираясь нанести венчающий поединок удар, — и внезапно жестоко поплатился за свои благодушные фантазии.

В самый последний момент Шадрак перенес вес тела на одну сторону и в развороте ударил учителя ногой в солнечное сплетение. Удар был достаточно силен, чтобы сбить дыхание и повалить противника, но внутренних повреждений не причинил.

Оказавшись на земле, Танака опешил; потом медленно поднялся, не обращая внимания на ноющую боль в животе. Он