Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Это не имеет значения, — решительно сказала Кэролайн. — Пыль Джейкоба Марбера была уничтожена в Эдинбурге, когда ваша костяная ведьма пыталась забрать ее. Она исчезла.

— Так ли?

— Да, это правда.

Клакер Джек словно буравил ее насквозь своими блестящими глазами. Она ощутила запах его грязной одежды и немытой кожи.

— Но правда не полная, как я полагаю. Вы знаете, что способен увидеть в своих снах глифик?

Он вернулся к столу и достал из карманов все их содержимое. Кольцо Чарли на шнурке он положил в маленькое серебряное блюдечко. Затем он провел длинными пальцами по протезу, ловко обходя лезвие, и, щелкнув механизмом, извлек из открывшейся маленькой дверцы стеклянный пузырек.

Кэролайн испуганно перевела дыхание.

В пузырьке хранилась маленькая щепотка испорченной пыли — лишь самое малое ее количество, которое ей удалось извлечь из плоти Чарли, и все же в руках Клакера Джека сосуд засветился голубым мерцанием.

— Только не пытайтесь воспользоваться ею, — поспешно сказала она. — Мистер Ренби…

— Всю жизнь меня недооценивали в силу внешности и обстоятельств, — прервал он ее. — Однако я способен на гораздо большее, Кэролайн. Как и вы. Мы способны на большее, чем от нас ожидают.

Чарли Овида было невероятно трудно убить. И это был неоспоримый факт.

Большую часть жизни он ненавидел свою способность. Восстановление воспринималось очень болезненно, и от него Чарли делалось еще хуже, чем вначале. Но бывали моменты, как мрачно подумал он, вытирая кровь с лица и опираясь на доски фургона, — моменты, когда эта способность оказывалась чертовски полезной.

Как, например, сейчас.

Он ехал рядом с маленькой Дейрдре, закутанной в коричневый плащ. Остальные сидели внутри фургона, занятые своей странной магией. Зараженная кожа продолжала болеть от операций миссис Фик. Он ощущал, как пыль расползается по его плоти, медленно восстанавливая повреждения. Один глаз плохо закрывался и видел все как в тумане. Левое ухо было отрезано, но на его месте уже уплотнялся сгусток, из которого со временем вырастет новое. Ему трудно было держать равновесие. Его ранили в спину и истыкали все ребра вдоль и поперек; одно из лезвий прошло в опасной близости от желудка, и приходилось придерживать часть туловища локтем, чтобы она не отвалилась. Худшие раны уже затянулись, только заживление шло медленно и не совсем правильно, оставляя белые шрамы по всему телу. Однако он был жив. Жив и зол. Эти маленькие ублюдки. Они похитили миссис Фик — в этом он был уверен. И единственное, в чем они просчитались, — не убедились в том, что он действительно мертв.

Потому что он нашел револьвер Элис. Тот отбросило за колесо повозки, и когда Чарли с трудом развернул лошадей, то увидел оружие, лежащее в луже цвета расплавленной стали, и подполз к нему, чтобы подобрать. Потом они поехали на север, прочь от доков Святой Катерины, как можно быстрее, трясясь по булыжной мостовой, и его раны вспыхивали болью от каждого толчка.

Самое странное заключалось в том, что прийти в себя ему помогли дети. Они, по рассказам миссис Фик, беспомощные и неспособные постоять за себя, немые и затерянные внутри своего разума, каким-то образом оживили его — и не только. Теперь они еще и направляли его в нужную сторону. Во время их долгой поездки миссис Фик говорила, что это испорченные глифики, но тогда это не имело для него никакого смысла. Сейчас же он начинал понимать. Сидевшая рядом с ним на лавке кучера Дейрдре слегка поворачивала свою шишковатую ладонь, лежащую на коленях, указывая верное направление. Все это время остальные, внутри фургона, продолжали тихо гудеть, издавая похожие на похоронные причитания низкие звуки.

— Сюда? — спрашивал Чарли у очередного переулка или ответвления. — Миссис Фик шла сюда?

И Дейрдре поглаживала его руку, пряча лицо под коричневым капюшоном, а Чарли внезапно наполняло теплое чувство уверенности: «Да, сюда. Поезжай дальше».

Наконец они остановились в заброшенном дворе у полуразрушенного дома, окруженного медленно клубившимся туманом. Чарли спустился и прислонился к борту повозки, на котором остались отпечатки его испачканных копотью пальцев. Воздух тут был спертым и нездоровым.

— Здесь? — посмотрел он на Дейрдре, указывая на темный дверной проем. — Ты уверена, что нужно сюда?

Девочка ничего не ответила. Сморщившись от боли, он осторожно поднял ее, отнес к задней части повозки и открыл дверь.

— Сидите здесь, хоть в какой-то безопасности. Я постараюсь отыскать миссис Фик, а потом мы найдем нужный корабль.

На него уставились все их немигающие желтые глаза. Чарли в волнении сглотнул:

— Не смотрите так. Я что-нибудь придумаю.

Он немного повозился с револьвером, перезаряжая, что было трудно сделать одной рукой. Порванная рубаха свободно болталась на теле, ботинки пропали. Миновав проход, он направился по ведущему вниз коридору и замер у поворота, прислушиваясь. Слева доносились слабые звуки. Он двинулся дальше, останавливаясь и прислушиваясь у каждого поворота и опускаясь все ниже под землю. Наконец, когда он повернул за очередной угол, из тени вынырнула огромная лохматая фигура. Это был охранник, внимательно оглядывающий незнакомца.

Чарли напрягся. Но что бы ни подумал охранник при виде темнокожего хромающего оборванца, босого и избитого, похоже, зрелище это его удовлетворило. Верзила только хмыкнул и растворился во мраке.

А Чарли продолжил путь за угол и, вновь повернув, вышел на обрыв у Водопада.

19. В клетках

В какой-то момент кто-то принес в камеру Джеты миску бурой жижи с торчащей из нее ложкой, но она даже не притронулась к еде. Синяки после драки в соборе Святого Джайлса постепенно заживали, но все равно было больно шевелить ртом. Позже кто-то принес еще и бутылку горьковатого напитка. Она жадно выпила его и вытерла губы.

Потом пришли двое мужчин, которые унесли миску с ложкой и бутылку.

Джета уселась на пучке соломы, положив голову на колени. Откуда-то доносились тихие стоны. Ее камера располагалась по соседству с двумя пустыми камерами на левой стороне туннеля, уходившего во тьму. Оттуда и слышались стоны. Она не имела ни малейшего представления о том, кто мог бы их издавать.

Наконец к решетке подошел болезненный и хрупкий на вид пожилой мужчина — тот самый, которого она искала, которому научилась доверять, который оберегал ее все эти годы. Клакер Джек в черном сюртуке с пятнами на воротнике и плохо подходящих к сюртуку брюках. Джета сжала кулаки, пытаясь ощутить тягу — хотя бы какую-нибудь тягу — от его костей. Но казалось, будто ее череп обмотали мокрым полотенцем, заглушающим талант. В